Голова ея еще покоилась на его плеч, какъ вдругъ, открывъ глаза и улыбаясь, она сказала:
— Да, кстати! мн кто-то сказалъ на дняхъ, не помню кто именно, что вы идете въ походъ съ графомъ де Колиньи? я разсмялась.
— А! сказалъ Гуго, а почему жь это?
— Хорошо вопросъ! Разв я была бы здсь, да и вы тоже былили бъ здсь, еслибъ должны были ухать?
Монтестрюкъ хотлъ отвчать; она перебила его:
— Вы мн скажете, можетъ быть, что я это знала, что вы мн это говорили и что я ничего не имла противъ…
— Именно.
— Да, но я передумала… Все измнилось. Чего вамъ искать тамъ, чего бы не было здсь?
— Разумется, еслибъ я хотлъ искать въ этой далекой сторон, наполненной турками, прелесть и красоту, — было бы глупо хать отсюда.
— Ну?
— А слава?
— А я?
Гуго не отвчалъ. Онъ смутно понималъ, что ршительная борьба начинается.
— Вы молчите? продолжала она, бросивъ на него оживленный взглядъ, должна ли я думать, что вы все еще не отказываетесь отъ намренія хать въ Венгрію, когда я остаюсь въ Париж?
— А служба короля, графиня?
— А моя служба?
Она встала; выраженіе ея лица было уже не то: гнвъ согналъ съ него свжій румянецъ, губы плотно сжались,
— Ну, что же? продолжала она, вдь это не серьезно, вдь вы не удете?
— Я долженъ съ сожалніемъ сказать вамъ, что напротивъ нтъ ничего врне того, что уду.
— Даже еслибъ я просила васъ остаться?
— Вы только прибавили бы еще одно сожалніе къ тому, которое я уже такъ испытываю, поступая противъ вашего желанія.
Графиня де Суассонъ сильно поблднла.
— Вы знаете, графъ, что если вы удете, — это будетъ разрывъ между нами?
Голосъ ея сталъ жесткимъ и суровымъ; къ несчастью, Гуго былъ изъ такихъ людей, которые сердятся, когда имъ грозятъ, и которыхъ легко возмутить окончательно.
— Сердце мое будетъ разбито на вки; но когда идетъ дло о моей чести, я ни для кого и ни за что не могу отступить.
— А! да! ваша честь! вскричала она. Теперь я вспомнила: должно быть, обтъ, данный графин де Монлюсонъ?
Гуго гордо поднялъ голову.
— Сознайтесь, покрайней мр, что эта причина стоитъ всякой: другой!
— И это вы мн говорите? Послушайте! это крайне не ловко и даже крайне неосторожно!…
Она совсмъ позеленла; черные глаза горли зловщимъ огнемъ. Гуго стоялъ передъ ней, не опуская взора. Эта гордость и раздражала ее, и плняла.
— Еще одно слово, сказала она, можетъ быть, — послднее!
Монтестрюкъ поклонился.
— Еслибъ я согласилась все забыть, еслибъ я согласилась разстаться съ вами безъ злобы, даже протянуть вамъ руку, но съ однимь только условіемъ; что вы не увидите больше графини де Монлюсонъ, — согласитесь-ли вы?… О! пожалуйста, безъ фразъ — одно только односложное слово: да или нтъ?
— Нтъ!
— Чтобъ ни случилось теперь — не моя вина!
И, сдлавъ гордое движенье, она сказала глухимъ голосомъ:
— Графъ, я васъ не удерживаю.
Въ ту минуту, какъ Гуго, сдлавъ глубокій поклонъ графин де Суассонъ, шелъ по темной комнат къ выходу, онъ почувствовалъ, что его схватила за руку маленькая женская ручка.
— Какъ! уже? прошепталъ ему на ухо веселый и ласковый голосъ Брискетты.
— А! это ты, крошка! сказалъ Гуго…. Откуда ты явилась! Я не видалъ тебя сегодня вечеромъ ни въ саду, ни въ павильон.
— У всякой горничной могутъ быть свои дла, какъ и у знатной дамы… Потомъ я вспомнила, что могу здсь понадобиться, и вернулась… Такъ дла-то идутъ не совсмъ ладно?
— Твое отсутствіе принесло мн несчастья. Только отвдали крылышка курапатки — и доброй ночи!
— А! а!
— Что длать?… здсь не то, что на Вербовой улиц! Съ обергофмейстеринами утро бываетъ иногда близко къ вечеру, хотя первый часъ и не давалъ мн повода ожидать такой злополучной развязки.
— Но почему же?
— Потому, что графиня де Суассонъ сначала полюбила меня немножко, а теперь вздумала ненавидть много.
— Увы! это въ порядк вещей!
Они вошли въ темный садъ. Звзды сверкали на темносинемъ неб. Брискетта шла безмолвно рядомъ съ Гуго, продолжая держатъ его за руку.
— О чемъ ты задумалась, Брискетта, дружокъ мой? спросилъ Гуго.
— Объ теб — этотъ разрывъ стоитъ, поврь мн, чтобъ объ немъ подумать… Но, скажи же мн — вдь во всемъ есть оттнки — какъ именно ты разстался съ графиней?… Холодно, или совсмъ поссорились? только дурно, или очень дурно?
— Такъ дурно, какъ ты только можешь себ представить, и даже еще хуже, какъ ни богато твое воображеніе!
— Чортъ знаетъ, какъ скверно!
— Именно вотъ это самое и я сказалъ себ въ сторону, но что-жь тутъ длать?
— Надо взять предосторожности.
— Противъ женщины-то?
— Особенно противъ женщины! когда ты узжаешь?
— Сегодня надюсь кончилъ послдніе сборы, а графъ де Колиньи, я знаю, будетъ готовъ сегодня вечеромъ.
— Значитъ, завтра удете?
— Или посл завтра, самое позднее.
— Ну! не узжай же, не повидавшись со мной.
— Очень радъ! Но гд и какъ?
— Это не ваша забота, графъ, а ужь мое дло; васъ извстятъ, когда будетъ нужно. Только не забудьте побывать завтра въ Лувр и подождать въ галлере на берегу озера, пока не получите обо мн извстій.
На этомъ они разстались и садовая калитка закрылась безъ шума за Брискеттой.
