«Графиня,
Дворянинъ, имвшій когда-то честь быть вамъ представленнымъ, назначенъ главнокомандующимъ арміей, посылаемой королемъ на помощь своему брату, императору германскому, которому грозитъ нашествіе турокъ на его владнія.
Онъ постарается устроить, чтобы графъ де Шаржполь, сынъ вашъ, за присылку котораго онъ вамъ искренно вамъ благодаренъ, отправился съ нимъ, раздляя опасности и славу этой далекой экспедиціи.
Будьте уврены, графиня, что онъ доставитъ ему случай придать своей храбростью новый блескъ славному имени, наслдованному отъ предковъ. Это лучшее средство доказать ему мою благодарность за доказанную имъ преданность мн и мое уваженіе къ носимому имъ имени.
Куда бы я ни пошелъ, онъ пойдетъ со мной. Отъ васъ, графиня, онъ научился быть хорошимъ дворяниномъ; отъ меня научится быть хорошимъ солдатомъ. Остальное — въ рукахъ Божьихъ.
Позвольте мн сложить у ногъ вашихъ увренія въ неизгладимомъ воспоминаніи и въ глубочайшемъ уваженіи и позвольте надяться, что въ молитвахъ вашихъ къ Богу вы присоедините иногда къ имени вашего сына еще имя
Жана де-Колиньи».
Онъ обратился къ Гуго со слезами на глазахъ и сказалъ ему:
— Я написалъ вашей уважаемой матушк; прочтите.
— Такъ вы ее знали? спросилъ Гуго, поцловавъ мсто, гд написано было имя графини.
— Да… и всегда сожаллъ, что судьба не допустила ее называться Луизой де Колиньи.
Онъ открылъ объятія, Гуго бросился къ нему и они долго прижимали другъ друга къ груди. Потомъ, возвращая вдругъ лицу своему, разстроенному сильнымъ волненіемъ, выраженіе мужественной твердости, Колиньи позвонилъ и, запечатавъ письмо, приказалъ вошедшему лакею:
— Вели сейчасъ же кому нибудь ссть верхомъ и отвезти это письмо графин де Шаржполь въ замокъ Тестеру, между Лектуромъ и Ошемъ, въ Арманьяк… Ступай!
Лакей вышелъ; овладвъ собой, графъ де Колиньи надлъ перевязь со шпагой итгромкимъ голосомъ сказалъ Гуго:
— Теперь графиня де Монтестрюкъ извщена о нашемъ поход и намъ остается обоимъ, теб и мн, думать только объ исполненіи нашего долга… И если намъ суждено умереть, то умремъ-же со шпагой на-голо, лицомъ ко врагу и съ твердымъ духомъ, какъ слдуетъ христіанамъ, бьющимся съ неврными!
Слухъ о назначеніи графа де Колиньи распространился съ быстротой молніи. Когда Гуго появился въ Лувр, тамъ только и было рчи, что объ этой новости. Сторонники герцога де ла Фельяда злились ужасно. Вс спрашивали сефя, какимъ волшебнымъ вліяніемъ одержана была такая блистательная побда въ какой-нибудь часъ времени? Распрашивали Монтестрюка, зная объ его отношеніяхъ къ счастливому избраннику, но онъ притворился тоже удивленнымъ.
На игр у короля онъ встртилъ графиню де Суассонъ, которая улыбнулась ему, пока онъ кланялся, и спросила:
— Довольны-ли вы, графъ изумительной новостью, о которой вы, вроятно, уже слышали?
— Кто жъ можетъ быть ею боле доволенъ, чмъ я?… Теперь мн и не остается желать ничего боле!
Она сдлала кокетливую мину и, играя веромъ, спросила:
— Уврены-ль вы въ этомъ?… Я думаю, что и вы тоже хотите участвовать въ этой экспедиціи, въ которую стремится попасть все дворянство?
— Да, графиня, и я брошусь въ нее первымъ, если получу разршеніе короля. Мн оказали милость и я хочу заслужить ее готовностью пользоваться всякимъ случаемъ, чтобъ служить его величеству. Я сдлаю все, чтобъ не лишиться высочайшаго благоволенія.
Графиня де Суассонъ еще разъ улыбнулась.
— Если вы такъ сильно этого желаете, графъ, то можете разсчитывать и на мое содйствіе, чтобъ ваше желаніе осуществилось.
