— Ахъ, графиня! вскричала я, сложивъ руки, избави васъ Богъ когда-нибудь принимать его! Совсмъ нехорошій человкъ, — влюбленный, который только длаетъ, что вздыхаетъ и сочиняетъ сонеты для своей красавицы!
— Ба! произнесла она.
— А я продолжала все настоятельнй: рыцарь Круглаго Стола, графиня, герой врности!
— Что ты говоришь, Брискетта? вскричала она.
— Истину, графиня, святую истину; хоть бы вс принцессы, хоть бы сами императрицы осаждали его самыми сладкими улыбками, онъ на все будетъ отвчать однми дерзостями. Да и не знаю, право, даже замтитъ-ли онъ еще эти улыбки?
— Значитъ, просто — самъ Амадисъ Гальскій?
— Почти что такъ. Ахъ! не онъ обманетъ когда-нибудь ту, кого любитъ!… Онъ сочтетъ за измну обратиться съ самой невинной любезностью къ другой женщин!…
— А извстно, кого онъ любитъ?… спросила она съ легкимъ. оттнкомъ неудовольствія.
— Едва разв подозрваютъ… глубочайшая тайна!… Герцогиня де Креки, де Сент-Альбанъ, де ла Ферте, де Ледитьеръ, де Шонъ, де Субизъ… и сколько другихъ еще!… самыя хорошенькія герцогини пробовали отвлечь его отъ божества… Все напрасно, вс труды ихъ пропали даромъ!..
— Богъ знаетъ, что ты выдумываешь, Брискетта! сказалъ Гуго.
— Подожди! ты увидишь, что наши знатныя дамы совсмъ не такъ глупы!… Какъ только я кончила эту тираду — а ужь сколько увлеченія, сколько огня я въ нее положила, еслибъ ты слышалъ! — графиня де Суассонъ нагнулась къ зеркалу…
— Посл твоихъ разсказовъ, мн почти хочется узнать его… человкъ, такъ искренно влюбленный и сохраняющій такую врность той, кого любитъ… вдь это большая рдкость!… я, пожалуй, прійму этого оригинала…
— А я именно на это и разсчитывала, Гуго… Разв когда-нибудь женщина могла устоять противъ любопытства, да еще когда затронуто ея самолюбіе?
— А когда жь, ты думаешь, прекрасная графиня дастъ мн аудіенцію? спросилъ Гуго, который не могъ удержаться отъ смха.
— О! наврное скоро; завтра, сегодня же вечеромъ, можетъ быть.
— Ба! ты думаешь?
— Она попалась на удочку, говорю я теб! Пропади мое имя Брискетты, если ее не мучитъ ужь нетерпніе испытать силу своихъ прелестей надъ твоей неприступностью…
Брискетта подвинула свое хорошенькое личико на вершокъ отъ лица Гуго.
— Сознайся самъ, продолжала она, что для такой неопытной двушки я, право, недурно вела твои дла.
— Сознаюсь охотно.
— Но теперь, не выдай же меня, ради Бога! Постарайся особенно получше разъиграть роль влюбленнаго.
— Это мн будетъ тмъ легче, возразилъ Гуго съ глубокимъ вздохомъ, что ничто не заставитъ меня забыть ту образъ которой наполняетъ мое сердце!
— Что такое?
— Я говорю, что мн стоитъ только говорить просто, непринужденно, чтобъ оставаться врнымъ своей роли… Да! твоя рекомендація очень облегчаетъ мн эту роль!
— Ты, влюбленъ — искренно?
— Увы! да.
— А! измнникъ! И ты ничего не говорилъ объ этомъ?
— Но судя по тому, какъ ты объ этомъ говорила, я думалъ, что ты и сама знаешь…
— А кого это, позвольте узнать, вы такъ пламенно обожаете?
— Графиню де Монлюсонъ.
— Крестницу короля! Чортъ возьми! графъ де Монтестрюкъ, вы таки высоко цлите!
— Я только послушался твоего совта, Брискетта.
— Въ самомъ дл, такъ, продолжала она, разсмявшись; прости мн минуту неудовольствія при всти, что у тебя въ сердц ужь не я! Но теперь, когда ея сіятельство обергофмейстерина королевы въ такомъ именно расположеніи духа, въ какое мн хотлось принести ее, смотри — не поддавайся, ради Бога! стой крпко!
— Противъ чего?
— Какъ! такъ молодъ еще, а еще при двор!… Но, дружокъ мой, вдь ты запретный плодъ для Олимпіи!… понимаешь? Что ты такое, въ эту минуту, какъ не яблоко о двухъ ногахъ и безъ перьевъ. Зазвайся только… и тебя съдятъ живымъ.
— Ты меня пугаешь — и для этого-то ты такъ проворно взялась пронести меня въ рай?
— Иди теперь и да руководитъ тобой самъ дьяволъ!
Брискетта хотла уйдти; Гуго удержалъ ее и спросилъ:
— Ты забыла мн сказать, что ты здсь длаешь и чмъ ты считаешься при графин де Суассонъ?
Брискетта встала и отвчала важнымъ тономъ:
— Я состою при особ ея сіятельства… Ты имешь честь видить гередъ собой ея первую горничную… ея довренную горничную…
И, присвши низко, продолжала:
— Къ вашимъ услугамъ, графъ!
Все устроилось, какъ говорила Брискетта.
Она передала Гуго записку, которой его извщали, что онъ будетъ принятъ въ тотъ тотъ же вечеръ на игр у королевы, гд онъ будетъ имть честь представиться обергофмейстерин ея величества. Маркизъ де Сент-Эллисъ долженъ былъ только позвать его. Остальное пойдетъ само собой.
Въ назначенный часъ Монтестрюкъ явился на пріемъ у королевы. Сперва онъ преклонился по всмъ правиламъ придворнаго этикета передъ ея королевскимъ величествомъ, а вслдъ затмъ маркизъ де Сент-Эллисъ подвелъ его къ обергофмейстерин.
— Графъ де Шаржполь желаетъ имть честь быть вамъ представленнымъ, графиня, сказалъ онъ.
Графиня де Суассонъ подняла глаза, между тмъ какъ Гуго кланялся ей. На ея лиц отразилось удивленіе. На минуту она было смшалась, но тотчасъ же оправилась и сказала ему:
— Очень рада вашему появленію при двор и надюсь, что вы встртите здсь достойный вамъ пріемъ…
