В оковах льда полностью

Я только смотрю на нее и моргаю. Риодан ни с кем не бывает особенным. Успокоиться? Торнадо разве могут успокоиться? Они оставляют разрушения на своем пути. А не сияющих счастливых людей. Меня тошнит от мысли о том, что они с Джо вместе обустроят дом, будут планировать будущее. Ага, щас. А я тогда кем буду? Их дрессированной собачкой? Я мотаю головой, напоминая себе, что Риодан мертв. Как ей удается все время меня отвлекать? Она говорит о нем как о живом, и я путаюсь.

— Я с тобой больше не разговариваю. У меня есть дела. Может, ты заметила, что Дублин превращается в Северный полюс?

— Конечно заметила. Это ты исчезла отсюда на месяц и никому не сказала, что отправляешься в Фейри с Кристианом.

— Чего? — ахаю я. — Как ты узнала?

— Кристиан мне сказал.

— Страшный принц Невидимых Кристиан заскочил на огонек — сказать тебе, что я в порядке?

— Я не знаю, почему он пришел, но он услышал, как я вчера говорила с Кормаком о том, как о тебе волнуюсь, и сказал, что вы вдвоем только что вернулись и ты в порядке. Я ни слова не сказала Риодану, хотя мы рассказываем друг другу все. Но мне не нравится, что из‑за тебя я вынуждена ему врать. А теперь убирайся отсюда, пока он не спустился. Сегодня все спокойно. И я хочу, чтобы так и было.

Все друг другу рассказывают? Она не права по всем статьям. Риодан самый скрытный чувак из всех, кого я встречала. И тут сегодня не спокойно, тут, как обычно, катастрофа на носу. И он больше никогда не спустится вниз.

Так что я отхожу от Джо и иду к Смокингам, чтобы потребовать услуг от Серой Суки, но тут кто‑то врезается в меня со спины, так сильно, что я влетаю в одну из рифленых колонн на выходе из зоны Школьниц. И я обнимаю ее, чтобы лужей не сползти на пол. У меня снова будет синяк во всю левую половину лица, он уже вспухает, напирая на праматерь всей архитектуры. Я думаю: кто же, блин, посмел вот так открыто меня атаковать? Мак? Потому что отупела от ненависти ко мне? Я же не прятала меч, когда вошла. Я специально отбросила полу плаща, чтобы все видели: он снова у меня!

Я отодвигаюсь от колонны и только собираюсь обернуться, как снова в нее врезаюсь. На этот раз, клянусь, я вижу звездочки и слышу мультяшных птичек. Моя рука соскальзывает с рукояти меча, настолько сильно я ушиблась. Я слышу, как Джо за моей спиной кричит:

— Перестань! Не бей ее! Прекрати!

Как только начинаю двигаться, я снова врезаюсь в колонну. На этот раз разбиваю губу. И это бесит меня так, что я вылетаю в ускоренный режим и выхватываю меч. Если это Мак, я не хочу причинить ей вред. Я хочу просто убежать. Но ей реально нужно прекратить меня толкать на виду у всего поганого клуба. У меня есть репутация, которую нужно принимать во внимание.

Меч вылетает из моей руки раньше, чем я успеваю обернуться. И меня снова толкают, и я целую эту гадскую колонну в четвертый раз.

— Пошевелись еще раз, и я вырву твое гребаное сердце.

Я замираю, как куски Невидимых в местах заморозки. Это не Риодан говорит за моей спиной, потому что его как бы выпотрошили и он, типа, умер! Видимо, у меня галлюцинации. Либо за мной гоняется призрак. Чувак вернулся из мертвых, чтобы сделать мою жизнь невыносимой. При жизни он в этом был профи.

Я так прижата к колонне тем, кто в меня врезался, что почти не могу дышать.

— Ты не можешь быть здесь, — говорю я. — Ты умер.

Он снова швыряет меня о колонну, и я издаю непроизвольный писк.

— Впервые я узнал о твоем существовании, когда тебе было девять лет, — говорит он. — Фэйд сказал мне, что видел на улицах человеческого ребенка, способного двигаться, как один из нас. Он настаивал, как и остальные, на немедленном твоем уничтожении. Я редко считаю необходимым убийство человеческих детей. Их жизнь и так коротка.

Вот это точно звучит, как слова Риодана. Холодно. Без интонации. Может, у Риодана есть брат–близнец, о котором я ничего не знала. Если нет, то я совершенно сошла с ума, и муки совести вдруг стали странно и жутко реальными. Он умер. Я видела, как это произошло. Ошибки быть не может. Я пытаюсь пошевелить рукой, надеясь вытереть кровь с лица. Он сжимает мою руку в кулак, так сильно, что я чувствую, как смещаются кости.

— Я сказал тебе, на хер, не двигаться. Ни волоском не шевелить. Поняла.

Еще одна особенность Риодана. Отсутствие вопросительного знака. Я ненавижу, когда мной командуют, поэтому ничего не говорю. В моем мизинце щелкает косточка. Мягко. И точно. Словно он показывает мне, что может сломать их все, одну за другой, как только захочет. Я сжимаю зубы.

— Поняла.

— Когда тебе было десять, Кастео сказал мне, что ты каким‑то образом заполучила меч. И снова мои люди настойчиво предлагали мне забрать его и убить тебя. И опять я подумал, что мяукающий щеночек сам вскоре умрет.

— Я не щеночек, и я не мяучу! Яу! Ты сказал не двигаться. Я не двигалась. Я говорила!