Я плотнее кутаюсь в свою мантию и в кромешной тьме, спотыкаясь на еле ковыляющих ногах, целенаправленно плетусь дальше. Я молюсь и, по прихоти сна, золотой крест, что, не снимая ношу на шее, озаряется светом. Я не заслуживаю таких благ в этой непроглядной ночи моей души!
Я плетусь несчетное количество времени сквозь темноту пока, наконец, не добираюсь до зала, где заморожен смертельно-сексуальный принц.
Там нет темноты, нет растущего мха и сочащейся влаги. В этом запретном месте нет никаких костей. Лишь плоть. Удивительнейшая, изысканнейшая плоть.
Стены в мое отсутствие покрыли позолотой. В помещении очень ярко.
Круус по-прежнему в клетке!
Обнаженный, высокий, с расправленными крыльями, он скалится с животной яростью.
Непоколебимый, как глыба льда.
Я плачу от счастья. Мои страхи были напрасны!
На дрожащих ногах я спешу к его клетке, чтобы проверить, что она цела.
Одной перекладины не хватает…
— Прекрати. Трястись. — Риодан подхватывает разлетевшиеся листы бумаги и прижимает их обратно к столу.
Интересно, он протирал его или как. Сколько из них побывали на этой штуковине? Ни за что и пальцем больше к ней не притронусь.
— Ничего не поделаешь, — бубню я с набитым батончиком ртом. Я знаю, как выгляжу: размытое пятно черной кожи и огонь рыжих волос. — Такое случается, когда я очень взволнована. Чем более возбужденной я становлюсь, тем сильнее вибрирую.
— Вау, потрясающая мысля, — выдает Лор.
— Если ты о том, о чем я подумал, то тебе лучше заткнуться и впредь больше не думать, — рявкает Риодан.
— Так, пришло в голову, босс, — бурчит Лор, — Только не говори, что сам не подумал об этом.
В кабинете Риодана присутствуют еще пятеро его бугаев, и находиться с ними в замкнутом тесном пространстве — все равно, что попасть в эпицентр грозы в окружении молний. Джейни тоже здесь, но я включила игнор, в противном случае давно бы уже голыми руками разорвала его на клочки, а это получилось бы очень грязно, и тогда, боюсь, Риодан, заставил бы меня драить шваброй его чертов офис.
Я никогда не понимаю и половины того, о чем эти чуваки лопочут, поэтому не особо-то и вникаю.
— Можешь потрогать меня, если хочешь, — великодушно разрешаю я Лору. Я так накачана адреналином и волнением, что чувствую себя необычно расположенной к общению. Я подставляю ему плечо: — Зацени. Ништячные ощущения.
Все головы с меня поворачиваются к Риодану.
— Мое плечо не его чертова собственность. С какого ты на него пялишься?
Лор гогочет, но не пытается коснуться меня.
Ну не знаю. Мне нравится касаться себя, когда я вибрирую. И сейчас я как раз на второй вибро-скорости. А если для кучи меня сейчас начало бы еще и колбасить от холода, то переключилась бы и на всю третью!
— Ну и как мы, черт бы все это побрал, собираемся это остановить?
Я сияю. Мы строим планы, что делать и как их осуществить. Я расцветаю в моменты подобные этим! Они выявляют во мне все самое лучшее! Вот такая вот я девушка, восстающая из событий! Я чувствую себя такой возбужденной и сильной, пройдя это опасное, клевое испытание на выживание, что нахожу сложным злиться сейчас на кого-то. У нас есть враг, который больше и круче всего, что я видела. Эх, как же классно оставаться живой! Потому что, к примеру, на секунду, там, в ангаре, я не была уверена что уцелею. Что вообще кто-то из нас уцелеет!
Возвращаясь назад к докам…
Мое настроение резко меняется, и я становлюсь сердитой. У меня все еще нет моего меча. Он остался погребенным подо льдом. Склад сейчас полон замороженными Невидимыми, потолок покрыт сталактитами, пол — сталагмитами. Мой меч во льду в сталактитах по пути вверх, и там было мертвецки холодно для любого вошедшего, так мгновенно-заморожу-вас-насмерть холодно. Мы были вынуждены оставить его застрявшим там, в огромной сосульке. Лор приказал Кастео и Фэйду оставаться его охранять, пока место происшествия не растает достаточно, чтобы можно было его извлечь. Последними кого я видела, были два шнырявших поблизости Принца Невидимых. Если Кристиан там и был, то оставался вне поля зрения. Никаких признаков Танцора. Я не хотела уходить, но Лор как мешок с картошкой закинул меня себе на плечо и, глядя, с какой легкостью, не хуже Риодана, ему это удается — сочла бессмысленным выкаблучиваться как-то дальше.
— Это все из-за тебя, — обвиняю я Риодана. — Тебе вообще не следовало позволять Джейни заграбастать мой меч. Теперь, кто знает, что с ним случится! Если это место взорвется, как остальные… — Я замолкаю, потому, что не в силах вынести мысли, что мой меч взорвется, разлетясь на алебастровые осколки.
— Это самая меньшая из наших проблем, — отзывается Риодан. — Расскажи мне в точности, что произошло.
— Лор тебе только что рассказал, — сердито бурчу я. — Что еще ты хочешь услышать от
— Я хочу услышать от тебя все.
Я вскрываю очередной батончик и между откусываниями повторяю большую часть того, что уже сказал Лор о тумане и расширяющейся щели. Об испытанном нами чувстве паники. О том, как вдруг все потеряли слух, будто оглохли.
— Потом появилась это… эта штуковина, размером вдвое больше твоего офиса.
— Штуковина.
