— А что, Лор, придумал лучше, со своим: «
— Попробуй ты лучше.
Я хмурюсь, задумавшись, потом меня осеняет:
— О, ты зырил фильм «Капля»? Точь-в-точь. Только оно было овальным. И, не знаю, было ли оно склизким и парящим над полом либо клубящимся. И не знаю, насколько оно плотное. Но точно не похоже на Тени. Абсолютно.
— Значит, как в фильме «Капля».
— Это древний фильм, еще со времен немого кино.
— Не настолько и древний, — возражает Джейни, — я смотрел его, когда был ребенком.
— Точно, это и было в эпоху немого кино, правда? Тебе слова не давали. Не разговаривай со мной. И вообще тебя не должно быть здесь. Мне следовало тебя убить. Радуйся, что я не сделаю этого прямо сейчас. Ты оставил меня умирать. — Я зыркаю на Риодана:
— А ты позволил ему это. Чертовы уроды. Все вы.
— Я отправился прямиком в «Честер» и сказал Риодану, где ты находишься, — начал оправдываться Джейни. — Я не собирался давать тебе умереть. Мне не хотелось оставлять тебя. Мне просто нужен был меч. Я не мог себе позволить упустить такой шанс.
«Он сказал Риодану, где я?»
— Повторяю, тебе слово не давали. И для тебя все вышло лучше некуда, да? Как думаешь, сколько лет тебе понадобится, чтобы перебить несколько сотен Невидимых?
Я уставилась на Риодана:
— А ты ничего не упомянул о том, что он сказал тебе, где я. И сам не пришел.
«Неужели ему фиолетово, что возможно я там уже умерла?»
— Босс послал меня за тобой в ту же секунду, когда появился Джейни, — заговорил Лор. — Тебя там уже не было, когда я пришел. Я пошел по следу твоей крови, но он исчез.
— Структура, — обращается ко мне Риодан.
— В смысле, имелась ли у той штуковины структура? Я не заметила.
— Продолжай.
— Оно проникло в склад и выглядело при этом очень весомым, потом изрыгнуло белый туман, который расползся во все стороны, и мы уже ничего не могли видеть. Это место полностью обледенело, хуже, чем в виденных нами других местах. Чувак, я хочу сказать, потолок с полом так густо оброс сталактитами и сталагмитами, что даже невозможно пройти! Мы никогда не видели ничего подобного в других эпицентрах.
— Твои предположения, почему то место заледенело сильнее.
Я задумывалась об этом на обратном пути. Там было только одно существенное отличие, которое смогла выделить.
— В этой сцене было значительно большее скопление людей и эльфов, чем в любой другой. Там были сотни Невидимых в клетках, которых покрыло льдом. Возможно, поэтому льда потребовалось значительно больше. Или, может, у этой штуковины по другой причине сегодня было больше энергии. Нас тоже подморозило, но лишь тонким слоем, но одно движение и лед тут же растрескивался. Но стоило остановиться, как в ту же секунду нас замораживало по новой, поэтому я стала подпрыгивать и, как овцы, которые сами не способны раскинуть мозгами — все скопировали мои движения, и вот так мы стояли на улице все и прыгали. У меня были опасения, что эта возня может спровоцировать существо повернуться и направиться в нашу сторону, но оно даже не замечало нас. Это было так, будто мы были рыбой, а оно хотело чипсов. Или может оно не приняло нас за пищу. Затем он исчез. На складе открылась еще одна из этих щелей, весь белый туман всосался в нее, а следом и это существо. Как только щель закрылась, мы снова могли слышать. Ну, вроде того.
— Уточни.
— Там не было шума. Вообще никакого. Ты считал, что на всех тех Невидимых лед трескался и раскалывался на мелкие кусочки, как ему свойственно, когда он подтаивает, потому что они были теплыми до того как обледенели, но это не так. Когда мы шли, наши шаги не были слышны на тротуаре. А когда мы разговаривали, это звучало как-то… плоско. Да нет, хуже, чем плоско. Словно какое-то безмолвие. Реально неприятное чувство.
— Разъясни, — говорит Риодан.
— Я пытаюсь. Тебе же все всегда надо разжевать.
Лор фыркает. Риодан смотрит на меня. Даже не знаю, почему я иногда заморачиваюсь ему отвечать. Может мне нравится слышать свой рассказ. У меня много чего интересного есть рассказать.
— Как тебе известно, звук создается движением, ну точнее его колебанием, так? А тут, типа, полная противоположность ее эффекту, потому что когда мир погрузился в мертвую тишину, он еще двигался, не воспроизводя ни звука. Короче говоря, после его ухода ничего не вернулось на круги своя. Как будто окружающие предметы уже не вибрировали по полной программе. Может, звуковые волны не отрикошечивали от стен как положено. Или предметы, от которых отрикошечивал звук, перестали являться нормальными.
— Итог.
Я пожала плечами:
— Недостаточно фактов для окончательных выводов.
— Сколько прошло времени межу его появлением и исчезновением.
— Было такое странное ощущение. Как будто все происходило в режиме замедленной съемки, но, думаю, секунды две, не больше. Оно пришло. Заморозило. И исчезло.
