Он говорил мне, что чувства надо будить. Каждый раз, когда он наклонял меня над столом и врывался, он говорил, что это для моего блага. Что я должна разбудить свою сексуальность и прочувствовать этот мир. Но я не ощущала ничего, кроме боли и страха. Я хотела, чтобы это закончилось как можно быстрее, но он словно наслаждался моим отвращением. Касания его рук доводили до дрожи. Я мечтала оказаться как можно дальше от него и этой мастерской. Но я никогда не сопротивлялась, я позволяла ему брать меня, как только ему вздумается. Даже когда он ставил меня на колени и заставлял открывать рот, я послушно следовала его приказу. Мне хотелось, чтобы он заметил меня. Оценил, подарил частичку своего таланта. После секса он всегда рисовал, и я не могла оторвать взгляда от его работ. Иногда он сажал меня на колени и называл своей музой. Поглаживал мои волосы, перебирая их пальцами, он говорил, что они прекрасны. Золотые ангельские локоны. Он был зациклен на них. Порой он просто порол меня и выгонял вон. Все всегда зависело от его настроения. Но я была слишком влюблена в его талант. Я слишком завидовала его умениям. Я была готова на все, лишь бы быть рядом с ним. Он был разный: то насиловал, грубо и жестко, то любил меня так, словно это его последний день на земле. Игра в «горячо-холодно» сводила с ума. Но она была круче всех наркотиков. Я была помешана на нем. Это было сильнее меня. Он дарил мне ад и рай. Пусть это и разрушало меня. Я не могла перестать наслаждаться им. Он питался мной, выжимая из меня все соки. Я больше не могла творить, а ему все было мало… за красивым фасадом скрывался монстр.
Резко сев на постели, я перечитала еще раз. Игра в «горячо-холодно»… по телу побежали мурашки. Талантливый, прекрасный и опасный. Дыхание участилось. Я потянулась к следующему листу. Пальцы дрожали, пока я раскрывала смятую бумагу. «Кто он? – хотелось кричать мне. – О ком ты писала, Клэр?»
Эта квартира напоминала мне музей. Вот, значит, что остается от аристократа, который всю жизнь собирал всякий ценный хлам. На стенах картины в помпезных рамках, хрустальные люстры и статуэтки. Все, что чуждо мне. Я люблю простоту. Но здесь все кричит о роскоши и деньгах, а также об истории.
– Интересно, дедушка-аристократ мог себе представить, что мы будем трахаться на его драгоценном персидском ковре? – со смешком спросила я.
Он расхохотался и перевернул меня на спину:
– Мне так больше нравится.
– Хочешь смотреть на меня?
Он коротко кивнул и вошел в меня. Он был нежен и ласков. Я выгнулась ему навстречу, пробегая пальчиками по его коже. Маленькая татуировка пики, главное – сосредоточиться на ней. Тогда это может показаться сбывшейся мечтой.
