– Я не понимаю всеобщей зацикленности на этом парне, – признался он и потянулся за бутылкой воды. – Не пойми меня неправильно, во мне нет зависти или желания быть на него похожим. Но на самом деле я не понимаю, что вы, девушки, находите в нем.
Я с интересом посмотрела на него:
– Мы, девушки? Кто еще рисует эскизы Тео?
– Таких сумасшедших, как ты, полно… в Facebook есть целая фан-группа, посвященная ему.
– Админ не я, – с обаятельной улыбкой Чеширского Кота решила отшутиться я.
– Слава богу, – фыркнул мой друг, – как говорится, спасибо и на этом. Но все же прекращай рисовать его. В конце концов, он явно не хочет этого.
Габриэль был в курсе моего отношения к Тео. Я так переживала и нервничала, думая обо всем, что было между нами, что не смогла удержать в себе – пришлось рассказывать Габриэлю, чтобы хоть как-то уменьшить свои страдания.
– Это старая работа, – соврала я, складывая портрет Тео в свою большую папку. – Я не рисую его больше.
– Конечно… – не скрывая своего неверия, согласился Габриэль.
Случайно пролив на себя воду, он чертыхнулся:
– Твою мать…
Я не выдержала и в голос расхохоталась:
– Тебя настигла карма!
Габриэль бросил на меня суровый взгляд, чем рассмешил меня еще сильнее.
– Тебе смешно, да?
Недолго думая, он стянул с себя майку и швырнул ее в угол, где скопилось все грязное белье. Я бросила беглый взгляд на его тело. На спине виднелись следы укусов и ногтей. Густо покраснев, я отвернулась.
– В любом случае, – продолжил он, – мне надо было переодеться. В отличие от некоторых, у меня есть личная жизнь, и я сегодня вечером иду на вечеринку.
Прочистив горло, я поинтересовалась:
– На вечеринку со своей девушкой?
Габриэль неестественно застыл и нахмурился еще сильнее.
– Беренис, у меня нет девушки, – сказал он, но голос его дрогнул.
Мы оба знали, что он врет. Ложь больно кольнула, но не потому, что у меня были виды на Габриэля, скорее был обиден сам факт того, что он обманул меня. Сузив глаза, я спросила:
– Тогда ты не будешь против, если я пойду вместе с тобой?
Он сжал губы в тонкую линию и потянулся к стопке чистых футболок.
– Тебе не совсем понравится эта вечеринка, – не глядя на меня, сказал он и надел простую серую майку.
– Почему ты так решил?
– Я бы сам туда не шел, но пообещал Крису.
Крис был парнем Эвелин, подруги Габриэля из университета. Они вместе учились на истории искусств в Сорбонне. Я ни разу в жизни не видела Криса не под действием наркотиков. Но он был очень талантливым скульптором. Как-то Эвелин позвала меня на его выставку, и я поверить не могла, что этот укурок способен на подобное. Габриэль старался держаться от него подальше. С Крисом было весело, но проблема заключалась в том, что и у веселья есть лимит. Но не для таких, как он.
– Я думала, ты не любишь тусить с Крисом, – сказала я, вглядываясь в лицо своего друга в поисках намеков на ложь.
Габриэль выдержал мой взгляд.
– Я не вру тебе, Беренис. Сказал же, что пообещал. Хочешь – пошли со мной, но сомневаюсь, что тебе будет весело.
– Позволь мне самой решать, где мне будет весело, а где нет… – вспылила я.
Габриэль приподнял руки в знак капитуляции.
– Как хочешь, Беренис! Но это вечеринка двадцать один плюс. Считаю своим дружеским долгом предупредить тебя!
– Переживу… Не говори со мной так, словно я ребенок.
Он покачал головой и бросил на меня насмешливый взгляд.
– Такая упрямая! Просто знай: таких вечеринок ты еще не видела.
– Ну, вот и удиви меня, – подмигнув, ответила я.
Габриэль оказался прав. Таких вечеринок я не видела. В чем он был не прав… что они мне не понравятся. Мы зашли в просторную квартиру на четвертом этаже типичного парижского здания. Пол под ногами проваливался, паркет отчаянно скрипел. Музыка лилась рекой, обволакивая и завлекая в свои сети. Two Feet – «Love is the bitch». Свет был выключен, повсюду стояли свечи, и светомузыка аляповато разукрашивала белые стены и потолок с лепниной. Красные круги медленно вырисовывали узоры под ритмы песни. В воздухе витал густой дым, и запах травки сразу же заполнил мои легкие. Посередине комнаты стояла босоногая девушка… топ лес. Она танцевала. На диванах курили люди и поглядывали на нее с расслабленными улыбками. Были те, что снимали ее и… рисовали. Казалось, ей все равно. Она смотрела на свое отражение в огромном золотом зеркале над камином и продолжала плавно двигаться. Это было так красиво, ее тело выглядело безупречно. Сексуальный изгиб талии и большая налитая грудь с твердыми возбужденными сосками. У меня пересохло в горле. Я смотрела на нее как зачарованная. Она проводила ладонями по животу, медленно поднимая кисти вверх к груди. Я бы отдала все что угодно за листок бумаги и карандаш в тот момент. Было в ее движениях нечто гипнотизирующее.
– Теперь ты понимаешь? – проговорил Габриэль над моим ухом.
– Она не против, что ее снимают?
– Думаю, она получает от этого удовольствие, – задумчиво проговорил мой друг и добавил: – Мне надо отойти. Никуда не уходи, ладно? Стой на месте, я вернусь через две минуты! – Не дождавшись моего ответа, он куда-то помчался.
