– Болезненная привязанность, Ниса, – тихо признался он. – Подобная любовь не в состоянии дарить счастье.
– Ты не скажешь мне, кто он?
– Это не моя тайна.
– Почему же они вместе, если это не делает их счастливыми? – наивно спросила я.
– Они не могут иначе.
– Ты выглядишь виноватым, отвечая на этот вопрос, но разве есть повод?
Я изучала его – тень сомнения пробежала по красивому лицу.
– Потому что мы втроем заигрались. Аарон предупреждал нас, но нам казалось, что все под контролем.
– Ты сейчас о наркотиках?
Он коротко кивнул.
– Как думаешь, что сейчас происходит в ее голове? Есть ли у ее поступков логика?
– Нет, в них нет логики. Я тоже искал ее и пытался найти объяснение, но это все вне моего понимания.
– Порой я хочу оправдать ее. Сказать себе, что она не так плоха, как нам кажется.
– Это потому, что ты ее любишь.
Я пожала плечами – во мне никогда не было особой привязанности к сестре.
– Причина более эгоистична. Дело не в любви к ней.
– Вы родные сестры, это нормально, что ты любишь ее, несмотря ни на что.
– Нет, Тео, – повторила я. – Я пытаюсь найти ей оправдание, потому что боюсь…
– Ее?
– Себя. – Я замолчала, но, набравшись смелости, продолжила: – Я боюсь, что она права и что именно я разрушила ее жизнь.
– Ты ни в чем не виновата, – тихо произнес он и легонько погладил меня по лицу. – Не виновата, веришь мне?
В глазах собрались слезы, я кивнула, изо всех сил сдерживая поток.
– Посиди вот так и не шевелись, я купил заживляющую мазь. Сейчас обработаем. – Тео сменил тему и потянулся за пакетом из аптеки. – Не могу поверить, что этот тип пробрался в мой дом… – произнес он, опуская глаза на мой ушиб и избегая моего прямого взгляда.
– Это был сумасшедший, да? – спросила я, следя за его движениями.
Тео выдавил из тюбика немного крема и нежными круговыми движениями распределил его по воспаленной части моего лица. Консистенция приятно холодила кожу. Он не ответил, молча гладил меня с поникшими, опущенными плечами.
– Он искал оригинал «Женщины с голубыми глазами», – тихо продолжила я. – Аарон никак не отреагировал на мои слова. Но, Тео, эта картина хранится в Музее современного искусства. Мне кажется, мужчина был явно не в себе.
Видеть тревогу и беспокойство в его взгляде было выше моих сил. Мне так отчаянно хотелось успокоить его. Снять груз вины с его плеч. Я приподнялась на постели и обвила руками его шею. Поглаживая короткие волосы на затылке, я сократила расстояние между нами.
– Посмотри мне в глаза, – попросила я, и он, выполняя мою просьбу, поднял голову.
Глаза цвета морской волны вглядывались в мои, и они были столь печальны. Данный факт доставлял мне куда больше боли, чем ушиб на лице.
– Это все неважно, это все пройдет, но есть вещи, которые никогда не пройдут, Тео.
Он заправил непослушную прядь моих волос за ухо.
– Таких вещей нет, Ниса. Все имеет начало и конец. – Грустная улыбка заиграла на его губах.
– Нет, есть, – шепотом, но с твердой уверенностью ответила я. – То, что я чувствую к тебе. – Я села к нему на колени, стирая все лишние сантиметры между нами. – Это, – я положила его руку себе на сердце, – не имеет ни начала, ни конца. Оно просто существует. Необъятное, неукротимое, всепоглощающее чувство, Тео.
Мне было страшно признаваться. Но после всех событий сегодняшнего дня я не могла держать эмоции в себе. Не тогда, когда он так бережно наносил крем на мою кожу, не тогда, когда его плечи были опущены, а чувство вины давило, не тогда, когда он касался меня и я ощущала тепло и заботу.
– Это сильнее тебя и меня, – пробормотала я и провела носом вдоль его скулы, вдыхая терпкий мужской запах. – Закрой глаза, – шепнула я ему на ухо так часто произносимые им мне слова.
Он замер, напряженный пристальный взгляд прожег меня насквозь, прежде чем, сделав глубокий вдох, Тео все-таки выполнил мою просьбу. Я опустила руки на край своей футболки. Сердце с глухим стуком истерично билось о грудную клетку, руки от волнения подрагивали, а дыхание стало тяжелым. Я смотрела на черты его лица и одним рывком потянулась вверх, снимая с себя все лишнее. Мгновенно покрываясь мурашками, я потянула вверх и его футболку, оголяя теплую упругую кожу. Он был идеален. Каждый изгиб красивого тела. Совершенен.
– Что ты задумала, Беренис? – хрипло спросил он.
Вместо ответа я обняла его, соединяя наши тела. Грудь к груди. Кожа к коже. Его твердые мышцы и мои женские мягкие формы. Это ощущалось как что-то остро необходимое. Я обняла его крепко, впитывая тепло его тела, растворяясь в этом ощущении близости. Он громко выдохнул, и его руки медленно поползли по моей талии.
– Я хочу тебя всего, – произнесла я надломленным, непослушным голосом.
