– Утром мы с семьей уезжаем в Грецию, – предупредил он, прежде чем разразился приступом кашля. – Вернусь через пару недель. Я написал твоему брату, разве он тебя не предупредил?
Черт! Я не проверил электронную почту.
– Во сколько самолет?
– Послушай, Джулиан, я в отпуске. Тебе придется подождать.
– Дональд, ты знаешь – я нетерпеливый человек.
– Ты можешь объяснить, о чем речь? – пробурчал он.
– О завещании.
Дональд вздохнул.
– Знаю, вы с Итаном не ладите, но этот документ нельзя оспорить или как-то изменить, так что побереги силы и деньги. Ни один адвокат не согласится представлять тебя, да еще против другого Бердвистла.
– У меня другие планы – пришло время разорвать эти абсурдные узы.
– Ты потеряешь все! – он повысил голос. – В последней воле и завещании твоей матери четко сказано: если ты или Итан нарушите завещание, совет директоров изгонит вас из компании.
Я завел двигатель.
– Как я сказал, – пришлось призвать все свое самообладание, – я нетерпеливый человек. Надеюсь на скорую встречу.
Я отключил звонок и выехал с парковки. Ради того, чтобы вернуть себе жизнь, я готов рискнуть, даже если все потеряю.
В толпе мелькнули светлые волосы Елены, я окликнула подругу, протолкнулась среди пассажиров и с удовольствием нырнула в раскрытые объятия. В объятия, которые были моим личным убежищем.
– Кажется, прошла целая вечность, – я положила подбородок ей на плечо, вдохнула запах парфюма, по которому, оказывается, так соскучилась.
– Ага, и теперь мы сможем поспорить с глазу на глаз, – пошутила Елена, отстраняясь. – Как ты?
Вопрос прозвучал серьезно, выражение лица подруги – обеспокоенное. Я грустно улыбнулась, вжала шею в плечи. На губах еще чувствовались поцелуи Джулиана, от воспоминаний сердце уносилось ввысь, но мысли о том, почему я вернулась, спускали на землю, набрасывая тяжесть растерянности.
– Пойдем домой, – предложила я. – Думаю, мне нужен глоток эспрессо.
Елена взяла мой багаж, и мы добрались до ее «Фиата Пунто», который видел больше весен, чем мы с ней, вместе взятые. По дороге она призналась, что Диего перестал писать. Но выглядела при этом не убитой горем, а скорее немного обиженной – она заставила себя не «умолять его о внимании». Тем более успела познакомиться с неким Симоном: он живет в Риме, но часто разъезжает по командировкам, в том числе заглядывает в Милан.
– Мы пару раз поужинали, ничего особенного.
На жаргоне Елены «ничего особенного» означало: у них еще не было секса, но все впереди.
– Он очень милый, – призналась подруга, выезжая на северную объездную дорогу. – И кажется серьезным парнем. Он не из тех, кто ищет приключений, понимаешь? Это он пригласил меня на свидание и звонит, просто чтобы спросить, чем я занимаюсь. Так непривычно… Как думаешь, я устану от его внимания?
Хороший вопрос, и ответа на него, конечно же, нет.
– Зависит от тебя, в любом случае вы в начале пути.
Меня вдруг кольнуло осознание – пока я здесь, не смогу общаться с Джулианом: у меня нет его телефона. Нет даже номера поместья, и трудовой договор я не подписывала. Если понадобится с кем-то связаться, придется искать информацию в интернете, при условии, конечно, что она существует. Удивительно, почему мне не пришло в голову погуглить про семью Бердвистл или про их историю? Сомневаюсь, что мистер Лоранди что-то о них знает, но при встрече обязательно у него об этом спрошу.
Елена замолкла, чем удивила, я повернулась в ее сторону.
– Прости, я такая бесчувственная. Твоя тетя умирает, а я рассказываю о своих любовных переживаниях.
– Это помогает отвлечься, – успокоила я. – До завтрашнего утра не хочу думать, что меня ждет. И меня заинтересовал твой Симон, кажется, тебе стоит дать ему шанс.
– Ты меня знаешь, терпеть не могу навязчивых мужчин, – фыркнула Елена и сменила тему: – А что у тебя с близнецами? Все еще считаешь, что склоняешься к темному красавцу?
– Для этой темы кофе не хватит, – я прикусила губу.
– Значит, не зря я запаслась красным вином – в «Лидл»[8] была распродажа.
Я улыбнулась и откинулась на подголовник. Это будут утомительные несколько дней, и проницательность Елены приободрила.
Наша квартирка вызвала странные чувства. Она больше моей комнаты в Доунхилле, но сейчас в глаза бросились недостатки, которых раньше я не замечала. В гостиной пожелтевшая от протечки штукатурка – жильцы сверху отказались сделать ремонт, и, кажется, потолок скоро рухнет, хорошо бы не на голову нам. Оконные рамы рассохлись и зимой пропускали холодный воздух. У кухонных старых шкафчиков отвалились ручки, мы с Еленой их приклеили скотчем как смогли. На полу лежал ядовито-синий линолеум – вырви глаз, если у тебя зрение хотя бы на две десятых.
Багаж я отнесла в комнату, но разобрать не решилась. Возникло ощущение, что из-за этого замедлится время, а мне уже не терпелось вернуться к Джулиану, снова почувствовать его внутри, особенно после того, что произошло всего несколько часов назад. На самом деле мне хотелось большего: узнать его не только в физиологическом плане, но и понять, как много у нас общего.
