– Вино или кофе? – спросила Елена, когда я вернулась в гостиную.
Она подняла чашку и тщательно вымытую банку «Нутеллы». Икеевские стаканы давно кончились, по парочке мы разбили, когда их мыли, а новые так и не купили.
Выбор мой пал на банку, и Елена откупорила бутылку «Ламбруско» из дисконтного магазина – скверную имитацию оригинала. Мы устроились рядышком на диване: босые ноги на импровизированном журнальном столике, головы на подушках. Свежий воздух не поступал даже через открытые окна, а вентилятор обдавал горячим потоком. Я уже и забыла, насколько невыносима августовская духота в Милане.
Рассказ я начала с прогресса Олив, согласилась с Еленой, что успела полюбить девочку, удивилась, что подруга не отметила сходства, за которые в другой ситуации отчитала бы, поделилась странными отношениями с миссис Фуллер.
– Биполярное расстройство? – предположила Елена, отреагировав на поведение экономки.
– Ты изучала историю искусств, а не психологию, – я толкнула ее плечом.
– Да, но не нужно быть экспертом, чтобы понять: у этой женщины есть проблемы.
– Может, она думает, что меня интересуют деньги.
– Тогда почему она одолжила тебе ожерелье в день бала?
– Я об этом не подумала.
Сменив тему, рассказала о Лиззи и своих переживаниях.
– Ты не Камилла, – отметила Елена. – И для меня, например, очевидно – Джулиан с ней просто развлекался.
– Она страдает, и отчасти это моя вина.
– Она знала, что все несерьезно. Ты же говорила, что это было ясно с самого начала.
– Мы не выбираем, в кого влюбляться, – я сделала глоток вина и причмокнула языком.
– Еще как выбираем, иначе почему бы я до сих пор бегала за мужчиной, который не планировал брать на себя никаких обязательств? – Елена подлила себе еще вина.
– Сердцу наплевать на разум.
– Ты перейдешь, наконец, к делу или расскажешь мне о садовнике, шоферской собаке и книгах, которые читала? Давай, жги, почему Джулиан Бердвистл?
Я схватила бутылку, наполнила свою банку до краев и слизнула вино с ободка.
– Полегче с алкоголем, – буркнула Елена. – Через восемь часов нам нужно быть в больнице.
– Перед посадкой в самолет мы занимались сексом на парковке аэропорта, – выпалила я на одном дыхании.
Елена захлопала ресницами, наклонилась ко мне, прижала палец ко дну моей банки и слегка подтолкнула.
– Еще один глоток не повредит.
Когда я пересказала события, произошедшие со мной и братьями Бердвистл за последнее время, Елена откинулась на спинку дивана и уставилась на вентилятор.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – не удержалась я.
Но вместо того, чтобы читать мне нотации, Елена поджала губы.
– Я была к тебе сурова, – заявила она через несколько секунд, опустив взгляд. – Рассуждала о твоем выборе, сомневалась в твоих чувствах. Мне не следовало этого делать.
Ее искренняя растерянность вызвала желание поставить пустую банку на столик и сжать руки подруги вместе.
– Ты не говорила неправильных вещей. И была права насчет Альберто.
Она кивнула, но осталась недовольна собой.
– Мне было плохо из-за Диего. Целыми днями я ломала голову, не зная, что делать, злилась на тебя, потому что ты не рядом, когда так нужна, что за тобой ухаживают два красавца, а ты тратишь время на сомнения, гадаешь, нужна ли им на самом деле или они просто ведут друг с другом войну. – Елена перевела на меня полный горечи взгляд. – Амелия, пойми, с тобой все в порядке. Прекрати удивляться, когда тобой кто-то очарован.
Елена любит меня и порой забывает о моих недостатках, а в этот раз еще и о моем социальном статусе.
– Мне тоже было непросто, поверь.
– Если ты решишь вернуться в Англию, я поеду с тобой. Кто знает, может быть, мне удастся соблазнить хорошего близнеца. Ты же подумаешь об этом? Мы могли бы стать невестками.
– Ты хочешь переехать?
– По твоим словам, Доунхилл огромен. Если мы станет родственницами, то мне будет легче дотянуться до Кэтрин Лэньон. Я бы выведала у нее секреты успеха и через несколько лет открыла собственную галерею в Лондоне, – с мечтательным видом проворковала она.
– Не могу поверить, что ты говоришь это всерьез.
– Я тоже.
Мы расхохотались.
– Однако никогда не говори «никогда», – заключила Елена, держась за живот.
Внезапная перемена ее настроения заставила насторожиться. Всего несколько дней назад она твердила, что меня тянет к чужим несчастьям, а теперь мнение изменила и даже собралась поехать в поместье со мной. Либо она что-то недоговаривает, либо это связано с завтрашним днем. Я слишком устала, чтобы думать об этом.
– Пожалуй, я пойду спать, – на прощание я поцеловала Елену в щеку.
В 8:45 мы с Еленой добрались до Национального института опухолей в районе Читта-Стади, куда госпитализировали тетю.
