– Чёрта с два! Не ври мне! – Удар прилетел без предупреждения и отбросил Джо на дедушку – тот зашатался, но устоял. Джо потрогал щёку: она вся занемела. Он облизнул губы и почувствовал вкус крови. Дедушка встал перед ним, и тут в кухню ворвалась мама и бросилась к сыну.
– Что ты наделал? – закричала она.
Дедушка усадил Джо на стул.
– С ним всё будет в порядке, – сказал он.
– Как ты мог? – повернулась она к мужу. – Это же твой родной сын. Что с тобой случилось? Что они с тобой сделали в этом лагере?
– Хочешь знать, что случилось? – Папа дышал тяжело и прерывисто. – Я тебе расскажу, что случилось. Они выпотрошили меня, как рыбу, – понимаешь? Они забрали четыре года моей жизни – вот что они сделали. И тут я возвращаюсь домой – и что нахожу, а? Вся эта вшивая деревня воркует, как голубки, с врагами, а мой родной сын водит дружбу с грязным бошем. Вот они кто, вы что – не понимаете? Не знаете, что они творили?
– Нам нужно было выживать, – сказала мама и взяла его за руку. Он попытался вырвать руку, но она не дала.
Теперь он просто орал:
– Мой собственный сын – пособник врага. Ты знаешь, что такое этот бинокль? Это знак позора. Юбер хоть полоумный, его винить нельзя, но мой сын, мой родной сын… – Он больше не находил слов.
Дедушка вытащил из кармана платок и дал Джо:
– Вот, мы же не хотим тут всё кровью заляпать? – Он стукнул пальцем по пачке, вытащил сигарету и предложил папе. Тот покачал головой. – Усади его, Лиза, – велел дедушка, – и налей ему бренди. – (Мама подвела отца к стулу.) – И я тоже выпью. Все выпьем – отпразднуем. Не знаешь, что мы тут празднуем, нет? Я тебе скажу, но тебе это не понравится. Я не говорил так с тобой с тех пор, как ты был маленьким, и мне не следовало бы это делать при Джо, но я скажу. – Дедушка взял стакан с бренди. – Садись, Лиза, тебе тоже лучше это услышать. Тебе тоже не понравится, но, наверное, по другой причине. Расскажу-ка я вам кое-что про этого вашего мальчика, «пособника врага», как ты его назвал.
Джо понял, что он собирается рассказать.
– Нет, дедушка, – запротестовал он, – ты не должен.
– Нет, должен, Джо, – ответил тот. – Я не позволю ему думать о тебе такое и ни о ком из нас. – Он повернулся к папе. – Этот твой мальчик, может, на вид и самый обычный, не шумит особо – просто тихо делает своё; но я тебе кое-что скажу про это его «своё». В одиночку – кроме нескольких последних месяцев – в одиночку, чтоб ты понимал, этот мальчик носил припасы вдове Оркада, бегал туда-сюда по горе. Ничего особенного, скажешь ты, – но ты знаешь, для кого на самом деле все эти припасы? А я тебе скажу. Там двенадцать детей – еврейских детей – прячутся в пещере в лесу: ждут, пока их можно будет отвести в Испанию. Кто-то из них ждёт этого уже почти два года – и всё это время их нужно было кормить, и всё это время их кормил твой Джо. Без этого твоего мальчика, «пособника врага», у них не было бы шансов. Он помогал им выжить и держал рот на замке. – Мама прикрыла рукой разинутый рот. – Он не мог рассказать тебе, Лиза, просто не мог. Он дал слово, да и ты только пыталась бы остановить его. – Он снова повернулся к папе. – Ты, может быть, не слышал об этом там, где отсиживался, но тут у нас есть закон, установленный нашими друзьями бошами, и он такой: любой, кого поймают на помощи или пособничестве беженцам, будет расстрелян. Джо знал это всё время, сколько этим занимался. В любой день твоего мальчика могли поймать и расстрелять.
Джо слушал дедушку, и внезапно его накрыло страхом – запоздалым ужасом. Конечно, он всё знал, но не думал об этом, не думал всерьёз. До него эта мысль просто не доходила до сих пор. Дедушка как будто говорил о ком-то другом: в нём самом никакой такой решительности не было, всё просто так складывалось. Дедушка закончил и посмотрел на папу. Тот облокотился на стол, пряча лицо в ладонях.
– Джо, – сказал он, – что я с тобой сделал? Что я наговорил?
– Ничего такого, что нельзя было бы исправить и взять назад, – мягко ответил дедушка. – Встаньте – вы оба. – И он подвёл их друг к другу.
Они обнялись, и папа взял Джо за плечи и улыбнулся сквозь слёзы.
– Ты уже выше меня, – сказал он и отвернулся, потом спросил: – Дети – они всё там же, в пещере?
– Там же, – ответил дедушка и рассказал про Бенжамина и вдову Оркада и как они ждут нужного момента, чтобы перевести детей через горы.
Папа подошёл с очагу и ненадолго опёрся о полку.
– Вы сумасшедшие, просто безумцы, – сказал он, снова поворачиваясь, – в любой момент патруль может наткнуться на эту пещеру. Чего вы ждёте? Чуда? Что война кончится? Что боши все заснут?
– Я же тебе сказал: эти патрули повсюду, – пояснил дедушка. – Бенжамин их видел, я их видел, да к тому же кое-кто из ребятишек слишком слаб для перехода.
– Слаб или нет, – категорически заявил папа, – а им надо уходить. Если их нужно нести, значит нужно нести – но уходить надо.
– Ну расскажи же нам как, – предложил дедушка. – Расскажешь, и мы сразу это сделаем. Полагаешь, мы не думали об этом?
Папа не ответил.
– Может быть, – тихо сказала мама, – дети могут притвориться кем-то другим?
