– Что ты имеешь в виду? – озадаченно спросил дедушка.
– Не знаю точно, – ответила она, – просто думаю вслух. Но помню, когда я была маленькая, мне рассказывали какую-то историю про одноглазого великана. В пещере сидели люди, а великан ждал их снаружи, чтобы убить, когда они выйдут. А ещё в пещере вместе с ними были овцы.
– Знаю, знаю, помню эту историю. – И папа продолжил: – Когда овцы выходили из пещеры, люди уцепились за них снизу, и великан их не увидел. Ты же не предлагаешь…
– Нет, конечно нет, – ответила мама. – Но овцам нужны пастухи, так? Весна была тёплая – травы много. Если прикинуть, в нашей деревне тысячи две овец, сотня или больше коров, полсотни лошадей да ещё твои свиньи, дедушка. В нужное время – а мы уж сможем выбрать нужное время – они все пойдут на лето в горы, правда? Никто же не заметит ещё нескольких пастушат? А когда вы доберётесь до хижины – ну там уж, как ты говоришь, дедушка, до Испании доплюнуть можно.
Все уставились на маму.
– Просто идея, – смутилась она.
Было странно видеть вдову Оркада сидящей на их кухне, а дедушку – суетящимся вокруг неё. Они с мамой держались друг с другом вежливо, но не более того. Она внимательно выслушала план, который излагал папа. Когда он закончил, вдова откинулась на спинку стула и наморщила нос.
– Не знаю, – с сомнением протянула она, – не знаю. Мне кажется, что чем больше людей узнают об этом, тем больше риск, что кто-то проболтается, а вы хотите рассказать вообще всем.
– Но ты же понимаешь, Алиса, – сказал дедушка, – всем придётся об этом узнать: мы должны им рассказать, иначе они все не придут на концерт, так ведь? А как ещё нам найти одежды на всех ребятишек? Потом, им надо будет где-то переночевать накануне, и нужна семья, которая позаботится о них по дороге до хижины, – причём они все должны себя вести так, будто знают этих детей. Если все не будут знать, просто ничего не получится.
– Да понимаю я это всё, – поморщилась вдова. – Но можно ли им всем доверять? Можно ли быть в них уверенными – в каждом из них? В мадам Суле? В Армане Жолле? – Все молчали. Она продолжала: – Достаточно одному дать слабину – а ведь все знают, что случится, если их поймают.
– Но вы же знали, – быстро возразила мама. – И Джо, и дедушка. И это не помешало никому из вас сделать что нужно, правда? – (Вдова пристально посмотрела на неё.) – Никто их не выдаст, – продолжала мама, – потому что будут знать, что пострадают не только дети из пещеры, но и мы все – вся деревня, все, с кем они выросли, все.
– В том-то и прелесть, Алиса, – пояснил дедушка. – Понимаешь? Мы сделаем это все вместе, а там – пан или пропал. Вот почему все и каждый должны в этом участвовать, – а они захотят, как только услышат про детей. У нас в деревне есть хорошие люди, и других они потащат за собой.
– Они испугаются, – сказала мама, – как я испугалась, когда дедушка рассказал про вас, и Джо, и этих детишек в горах в пещере. И ещё скажу: мне и сейчас страшно, но я знаю, что это нужно сделать, и они тоже поймут. И сделают – вот увидите.
Вдова Оркада улыбнулась маме и хмыкнула.
– А в тебе есть сила духа, девочка, – сказала она, – куда больше, чем видно снаружи, а? – Джо никогда не слышал, чтобы его мама говорила так решительно и смело прямо.
– Ну что, – прервал их папа, – мы делаем так или нет? Нельзя вечно только болтать.
Вдова Оркада посмотрела на него и сделала глубокий вдох:
– Делаем. И да поможет нам Господь.
– Аминь, – отозвался дедушка.
Следующий час они провели за составлением списка имён.
– Нужно прийти ко всем и каждому, – сказал папа. – Сначала месье Сартоль. Потом отец Лазаль. Если они нам не помогут с этим концертом, то в любом случае надо отказываться от этой идеи. Потом месье Ода – надо выяснить, отпустит ли он детей из школы в понедельник. Нам нужны дети, как можно больше – дети нужны в первую очередь, причём все.
Отец Лазаль объявил о концерте во время мессы. Теперь уже все о нём знали и ждали его – кроме солдат, конечно. Глядя прямо на лейтенанта Вайсманна и дюжину солдат, сидевших рядом с ним, отец Лазаль говорил своим обычным звучным, несколько монотонным голосом, но при этом авторитетно, как человек, привыкший, чтобы его словам внимали:
– Каждое лето на три месяца наша община теряет значительную часть своего мужского населения. Как мы все знаем, в следующий понедельник начинается новый великий исход – перегон скота на новые пастбища, начало месяцев одиночества и тяжёлого труда. В Лескёне так было всегда. Я уже прожил среди вас большую часть жизни – достаточно долго, чтобы знать, что некоторые из этих мужчин захотят провести свой последний вечер в кафе, и я не подумал бы запретить им это, даже если бы хотел. Так что, разумеется, идите в кафе – но я хочу, чтобы все, и я имею в виду всех и каждого, пришли после этого сюда, в церковь.
Джо посмотрел вдоль лавки на солдат, он хотел увидеть их лица: не мелькнёт ли на них хоть намёк на недоверие. Капрал наклонился вперёд и подмигнул ему. Джо быстро отвернулся.
