На этих пиршествах мы не отсылали сына спать; он разучивал новые танцы, откупоривал бутылки, смешивал коктейли, а потом на пару с Мусором переодевал уснувших гостей или размалевывал им лица, чтобы сфотографировать в таком виде. Он хохотал до колик, когда сенатор выходил голым из спальни, крича, что хочет утопиться в бочке с водкой. Они вдвоем разработали хитроумную тактику заманивания дам и девиц, приглянувшихся моему другу, в его спальню. Мусор незаметно указывал ему на свою очередную фаворитку и поручал расставить возле нее побольше бутылок, затем подходил и с невинным видом предлагал перепробовать все варианты алкогольных смесей. Ни одна из женщин не отказывалась, желая доставить ему удовольствие. Когда избранница достигала степени al dente[28], Мусор подсаживался ближе и начинал охмурять ее рассказами о своем высоком положении, о встречах с президентом и обо всех преимуществах, которые ей сулит знакомство с такой влиятельной персоной. Затем он уводил даму к себе в спальню, дабы разделить с ней свою тяжкую ношу политика и более легкую — славы. В результате однажды ночью наш сын, решив, что пора потрудиться и для себя, завлек в свою спальню одну красивую гостью. Там он стащил с себя рубашку и брючки, отшвырнул прочь трусики и начал прыгать голышом по своей кровати перед молодой женщиной, совершенно восхищенной, слегка польщенной, а также чуточку смущенной.
Поэтому неудивительно, что в подобной обстановке воспитание нашего очаровательного отпрыска шло совсем не так, как полагается. Он проводил ночи в нашей развеселой компании, участвовал в разговорах взрослых — от самых интеллектуальных бесед до пылких монологов пьяниц, после чего дни, проводимые в школе, естественно, казались ему унылыми и банальными. Говоря «дни», я имею в виду не утреннее время, а послеобеденное, поскольку наутро после наших ночных бдений мы давали ему поспать подольше. И когда мы с Мариной на следующий день после очередной пьянки являлись в школу с помятыми лицами и в черных очках, скрывающих красные глаза, и бормотали что-то бессвязное, оправдывая его постоянные пропуски уроков, учительница взирала на нас весьма сурово. Однажды она разозлилась до того, что сказала: «В школу не вваливаются, как в пивную». На что моя прелестная супруга, вскипев от ярости, выдала ей по первое число:
