— И очень жаль — пивная хотя бы кому-то нужна! А ваша школа ни на что не годна: ребенку навязывают книжки из «Розовой библиотеки», которая ровно ничему не учит. Зато у нас, по ночам, он читает прекрасную прозу, обсуждает новые книги с критиками, рассуждает о международных событиях с дипломатами, охмуряет вместе со своим другом-сенатором подвыпивших дамочек, изучает с помощью банкиров мирового класса налоговую политику и международные финансовые законы, овладевает нужными ухватками, чтобы флиртовать с простолюдинками и аристократками, а вы — вы тут нам толкуете о каком-то школьном расписании! Чего вы добиваетесь? Чтобы он стал офисной крысой? Чтобы вскакивал ни свет ни заря и мчался в школу? Та к вот, знайте: мой сын — не жаворонок, а мудрая ночная птица, ученейшая сова, он знает все на свете слова, а вы хотите взять его в руки, утопить в луже учебной скуки. Вот именно поэтому он и приходит сюда только в дневное время!
Я смотрел на нее поверх очков, скрывая улыбку, но мысленно аплодируя. И слушал, как она извергает поток своих безумных аргументов, а наш сын тем временем бегал вокруг учительницы, размахивая воображаемыми крыльями «мудрой ночной птицы». После этого, далеко не первого, скандала я убедился, что дни нашего сына в этом учебном заведении сочтены, ибо школьный мир, где царит казенный порядок, ему, конечно, будет несладок.
Он-то считал происходящее веселой игрой и чаще всего смотрел на свою мать, смеясь и думая, что она сознательно выступает в роли безумицы. Да, он считал, что это игра, и поэтому я старался не показывать ему, насколько сам угнетен и несчастлив. Но вот однажды вечером, после целого спокойного дня, посвященного чтению, Колетт вдруг сняла очки и сказала со слезами в голосе, глядя на меня с горьким разочарованием:
— Жорж, просветите меня, ведь вы такой мудрый… Я боюсь, что неверно поняла… Оказывается, во время войны Жозефина Бейкер в Париже вовсе не жила… И, следовательно, вы не могли ее там встретить! Та к зачем же вы морочили мне голову этим бредом? Вы не можете приходиться мне дедом, это написано черным по белому в ее биографии; стало быть, либо там перепутаны даты, либо вы обманули меня безбожно! Но это же невозможно, просто невозможно! Вы слышите — это невозможно, невозможно до слез! Мало того что у меня нет имени — вдобавок эта книга отняла у меня и происхождение. Кто мне теперь докажет, что вы действительно мой супруг? И где гарантия, что я не прочту в какой-нибудь книге, что вы никогда не встречались с Дракулой?!
