– Надеюсь, – сказал он, улыбаясь, – в следующий раз придет ко мне уже студент архитектурного вуза… Не так ли? (Опять „не так ли?“ – „n’est ce pas?“.) А в квартире Анатолия Васильевича (теперь там музей) мне пришлось побывать еще после войны, на этот раз в гостях у Наталии Александровны… И опять я сидел за тем же столом, даже на том же самом месте, и, проходя через гостиную с внутренней лестницей, невольно опять подумал о своей будущей даче или вилле. А надевая пальто в прихожей, вспомнил последнее рукопожатие Анатолия Васильевича, его смеющиеся сквозь пенсне без оправы глаза и последнее его „не так ли?“ – „n’est ce pas?“».
Анатолию Васильевичу не суждено было стать свидетелем большого успеха Виктора Некрасова, но не в архитектуре, а в литературе. За повесть «В окопах Сталинграда» он в 1947 году удостоился Сталинской премии, а позже был вынужден эмигрировать во Францию.
Наталья Розенель пережила супруга почти на три десятка лет, написав воспоминания. Он умер в декабре 1933 года во Франции, по пути в Испанию, куда его назначили послом. Анатолию Васильевичу исполнилось всего 58 лет, но здоровье его оставляло желать лучшего: больное сердце, а незадолго до кончины ему сделали операцию по удалению глаза. И все же ему повезло умереть своей смертью. Почти из двадцати первых ленинских наркомов никто не пережил Сталина: половину расстреляли, другие преждевременно ушли из жизни, включая Ленина. Такая вот закономерность. Сын Луначарского Анатолий героически погиб на Малой Земле в 1943 году.
После кончины наркомовской вдовы в квартире решили организовать музей, для чего следовало разобрать сохранившуюся библиотеку. Критик Владимир Лакшин – коллега Игоря Саца (брата Розенель) – посетил Денежный переулок со смешанными впечатлениями: «Зашла Ирина Луначарская, и мы сговорились, что она покажет мне глухо запертую квартиру Луначарского в Денежном переулке, и я помогу им с Сацем разобраться в завалах его библиотеки. Вечер в пустой квартире Луначарского. Комната наверху, пол которой на метр завален книгами. Отбирали и откладывали в сторону книги с пометками Анат. Вас. и с дарственными надписями ему. Все остальное летело опять в сторону как хлам. А вещи есть ценнейшие. Библиотека чудом уцелела в первозданном виде в эти годы, когда у всех книги конфисковали, и сами владельцы „чистили“ библиотеки, жгли все „сомнительное“. Квартира тоже занятная. Зал с антресолями и комнаткой Игоря наверху, где мы были; столовая, белая гостиная, узкий небольшой кабинет. Но музей сделать не торопятся – экое варварство. Спохватятся потом, да, боюсь, поздно будет». К счастью, спохватились вовремя.
Музей-квартира открылся в 1965 году к девяностолетию Луначарского, но в настоящее время она опять «заперта». Кто знает, быть может, берегут ее для нового наркома? После Анатолия Васильевича в России было еще много начальников над культурой, среди которых встречались настолько странные персонажи, что диву даешься (не говоря уже об их образовании: и химики, и электромеханики, и экономисты). Недаром известный конферансье Смирнов-Сокольский как-то сказал: «Мы боимся не министра культуры, а культуры министра». Луначарского не боялись. Он поставил рекорд пребывания в должности – двенадцать лет, а пост этот трудный, учитывая специфику области и людей, которыми приходится управлять. Неслучайно имя Луначарского не забыто: в честь него названы институты, театры и более полутысячи улиц, переулков, площадей, а на доме в Денежном переулке о нем напоминает роскошная мемориальная доска.
Несколько лет назад новостные ленты информационных агентств взбудоражила новость: «Продается арбатская квартира Лили Брик!» Риелторские фирмы ухватились за эту соломинку, представив Лилю Брик как «легендарную владелицу» необыкновенной квартиры. Такое уж ли это преимущество, вопрос сложный. Личность Лили Брик далеко не так однозначна, учитывая ту эпоху, в которой она жила. К тому же при более пристальном рассмотрении выяснилось, что продается не та самая квартира, а совсем другая, но из дома № 3 в Спасопесковском переулке, где действительно без малого тридцать лет жила Лиля Брик. Вот, оказывается, как оно на самом деле.