Так бы Лиля и кочевала от одного мужчины к другому, если бы не настойчивость ее давнего знакомого Осипа Брика, с которым они познакомились году в 1905-м, когда Россию охватили забастовки и стачки. Гимназистка Лиля занималась в кружке политэкономии, руководимом Осипом. Политэкономия ей была мало понятна, а вот Осип понравился. Почти ровесник – на три года старше, – тихий молодой человек, за революционные настроения отчисленный из Московской гимназии № 3, упорно ухаживал за Лилей. Удачный момент наступил в 1912 году, и им нельзя было не воспользоваться. В итоге в марте того же года раввин московской синагоги обвенчал их: Лиля возжелала провести церемонию дома, с чем не спорили, потому что Лилин папа сказал священнику, что дочка у него с придурью.
Еще до свадьбы романтическое чувство Осип обсуждал со своим двоюродным братом и соседом Лили Юрием Румером, будущим ученым, одним из основателей Академгородка в Новосибирске. Перед тем как стать «видным советским физиком-теоретиком», Румер лет пятнадцать провел за колючей проволокой в шарашке, поэтому память у него была хорошая. Профессор Румер хорошо запомнил свою соседку Лилю и является для нас ценным свидетелем: «Началось все это, конечно, с дружбы наших матерей. Они были дружны, они вместе ходили в театры – эти две пожилые дамы, вместе выезжали на курорты немецкие – Thuringen, Friedrichroda и так далее… Мой двоюродный брат – Осип Максимович Брик. Его мать и моя мать – родные сестры. Так это все и текло, пока не подросли. А когда подросли, Осип Максимович влюбился в Лилю и захотел, чтобы она стала его женой. А так как Осип Максимович был богат и способен, и недурен собой, то все, казалось бы, за этот брак. И он меня даже спросил, а он на 10 лет был старше меня – спросил: „А тебе Лиля нравится?“ Я сказал: „Очень!“ – „Ты понимаешь, – говорит, – мне она тоже очень нравится“. И вот таким образом они купили шикарную квартиру, шикарную обстановку и стали строить новую семью».
Ко времени создания новой семьи Осип закончил юридический факультет Московского университета и торговал кораллами: именно в этой причудливой сфере трудилась, не покладая рук, фирма «Павел Брик, вдова и сын». Памятливый Юрий Румер утверждал, что роль кораллов якобы выполнял особый сорт песка, добывавшийся в заливе около Неаполя: «Дело вот как было. Имеется под Неаполем заливчик, где песок приобрел форму крупных камешков, которые очень напоминали темные кораллы. Это были маржани, итальянские крестьяне называли их так – „маржани“, и им даже в голову не приходило делать из них украшения. А вот дядя Макс мой, путешествуя там с женой и Осипом Максимовичем, обратили внимание на то, что можно устроить небольшую мастерскую, изготавливать вещи, которые можно будет очень выгодно продавать. И Максим Павлович этим занимался, он иногда выезжал, надевал шикарную шубу, брал красивый саквояж и уезжал в Синь-Цзянь, в Сибирь или в Среднюю Азию продавать очередную партию обработанных им и еще двумя рабочими камней. Причем он брал задаток у этих людей, которые у него покупали камни, и никогда не требовал, чтобы остаток тоже ему отдавали. Его считали там праведным купцом, и говорят, что даже мечети были заполнены молящимися за этого праведного человека. Он брал десять рублей залога, а сто рублей остатка нередко прощал. И очень быстро разбогател – не на бриллиантах, а вот на этих маржани… А маржани в чемоданах остались, и потом уже в 1919 году, вероятно в поисках каких-то преступников, скрывающих от власти несметные сокровища, или еще зачем-то нагрянула милиция и отобрала оставшиеся необработанные камни. Ювелиры, которым, очевидно, как экспертам, их показали, только плечами пожали и посоветовали эти камни выбросить. Так, видимо, и сделали, поскольку камни не вернули. На этом все и кончилось, а так они давали доход – и немалый».
Если рассказ Румера верен, песок оказался золотым – Брики были куда богаче Каганов, отец Осипа Максим Брик был купцом первой гильдии, что и позволило ему просочиться через черту оседлости. «Я стал женихом. Моя невеста, как вы уже догадываетесь, Лили Каган», – радовал Осип родителей, знатоков кораллов. О моральном облике Лили они были хорошо наслышаны. Отговаривая сына, они называли будущую невесту «артистической натурой» и как в воду глядели. Лиля нашла ход к сердцу свекра и свекрови, попросив подарить на свадьбу не брильянтовое колье, а рояль «Стенвей»: и вправду, артистическая натура!
Лиле хотелось быть в глазах мужа хорошей хозяйкой – удалось ей это или нет, вопрос открытый, но вот как она пишет о начале семейной жизни: «В этот месяц я сняла квартиру, заказала мебель, купила белье, ковры, посуду. Когда Ося приехал, он был потрясен великолепием, самостоятельностью и собственностью!» Квартиру, конечно, сняла не она, а ее родители: большую, четырехкомнатную, в Большом Чернышевском переулке. Она вообще была хорошей хозяйкой, что отметят многие знающие ее люди.