Покидать же убежище самолично Герин не решился по той простой причине, что город, судя по всему, ждут волнения. На каждой улице начнутся проверки, наподобие той, которую он лицезрел утром, а доносы посыплются на дознавателей градом. Каждое подозрительное или незнакомое лицо будет отпечатываться в памяти богобоязненных горожан, которые тут же напишут соответствующую бумагу (при условии, что обучены грамоте) либо же донесут о своих подозрениях любым другим способом.
Да, Герину удалось обмануть Дитя Света на тракте, но только потому, что его изначально не подозревали ни в чем крамольном. Он умел скрывать природу своей силы, но при желании у храмовников найдутся средства, чтобы выявить любого, чья аура далека от Света. Те же «иглы истины», которые при глубоком проникновении в плоть нечестивого начинают дымиться. Если же все в порядке, то из раны просто обильно пойдет кровь. Болезненно и, может быть, жестоко, зато эффективно. Ошибки исключаются.
Существовали, конечно, и более гуманные способы проверки, но популярности они не снискали. По принципу «игл истины» работали некие артефакты в виде ожерелий, заколдованные лично Зрящим. Принцип тот же самый, но без увечий. Их использовали, дабы проверить благочестие высокого сословия, от баронов до королей. Не проткнешь же ногу августейшей особе только потому, что появились какие-то там подозрения?
Все время, что Герин ждал, Аксир маялся в горячке. Помочь ему странник был не в силах. В Арсдане у него не было необходимых связей, но они могли быть у Орана Лаффе, а потому прибытие криминального босса очень обрадовало Жнеца. Все же имя Мардука звучит для некоторых людей заклинанием.
– Ты приехал один?
– Еще кучер и Бусфа, – откликнулся Оран. – Что такого случилось, что тебе потребовалось срочно меня видеть? И почему не явился сам?
– Нечто плохое, – не стал скрывать Герин. – Парень, которого я просил вытащить из темницы… он умирает.
Чтобы поговорить без помех, Проклятый вышел из комнаты Аксира. Сейчас они с Ораном находились в гостиной на первом этаже, где полукругом стояли добротные кресла, в стене зиял провал очага, а под ногами расстилался ковер. Освещением служили восковые свечи, так как все окна были зашторены. Бусфа находился у двери, озлобленный и обиженный; его лицо уже начало распухать от полученных ранее зуботычин.
Орана Лаффе, в свою очередь, интересовало, куда он истратил сто пятьдесят золотых эрков, а не состояние парня.
– Дело сделано? – спросил он. – Марсо Иллэн мертва?
– Скоро будет.
– Это как понимать? У нас был уговор. Я вытащил мальчишку, а ты…
– Я сделал все, что ты просил, – оборвал собеседника Герин. – Она мертва, просто сама еще не знает об этом.
– Это как?
– Я ее отравил.
– Вздор! – Оран не поверил. – Я прекрасно знаю характер Иллэн. Она крайне подозрительна и никогда не допустила бы такой оплошности. Ты знаешь, что ее еду и вино, перед тем как подать, пробуют сразу три человека? Как тебе удалось?
– Я ведь Жнец, – ухмыльнулся Герин.
На самом деле с Марсо Иллэн получилась довольно забавная история, которую тем не менее пересказывать Орану Проклятый не собирался. Он не успел убить ее в переулке, потеряв удачный момент, но первоначальный план этого и не требовал. За долгие годы практики Герин научился работать не просто тихо, но так, чтобы никто вообще ничего не замечал. В этом ему нередко помогал Глаз демона, но даже когда силу Бездны использовать было нельзя, странник не чувствовал себя в чем-то стесненным.
Благодаря Орану Лаффе Жнец получил всю необходимую информацию о своей жертве, в том числе и о ее увлечении мужчинами и вином. Позже он подкараулил хозяина «Спелой вишни» и с помощью Глаза внушил Корку простую мысль, что неплохо было бы его нанять, а когда придет время – порекомендовать Марсо Иллэн как панацею от плохого настроения. Конечно, обеспокоенная охрана (спасибо «воину черных снов»!) его тщательно обыскала, исключив возможность пронести в комнату воительницы потенциально опасные предметы. Собственно в покои своей жертвы Герин явился абсолютно голым, лишь обмотав бедра полотенцем.
И все же он достиг своей цели, ведь убить можно не только отравленным дротиком, кинжалом или порошком. Главное, чтобы яд достиг либо крови, либо слизистой, а дальше дело уже за особенностями организма. Кто-то умирает раньше, кто-то позже. Все зависит, конечно, еще и от отравы, а также дозы. Проклятый воспользовался раствором из корней ахроса, весьма коварным ядом, который разрушал тело изнутри. Медленно, словно ржавчина железо, но неустанно. Выявить его чертовски сложно, а потому и противоядие жертва, как правило, найти не успевает. Ведь она даже не знает, что с ней происходит…
– Значит, дело сделано? – уточнил Лаффе.
