— Не твоего ума дело, — рявкнул Рипли, прибавляя шаг, так что я еле успевала за ним вприпрыжку.
— А может ну их, Диких? Пусть сидят себе в берлогах или землянках, или где они там сидят, рано или поздно их растерзают монстры. Всем же хорошо будет!
— Они приручают монстров, а потом заставляют нападать на нас.
— Что?!
Новость в корне меняла дело.
— А мы? — спросила я, обгоняя Рипли, чтобы заглянуть ему в лицо. — Почему мы не приручаем? Почему этим занимаешься только ты?
— Занимался. Потом пришлось его убить, — процедил Рипли, останавливаясь и глядя на меня сверху вниз.
— Ну прости, — потупившись, ответила я.
До зверинца мы дошли молча. Рипли сразу повел меня к большим клеткам и вольерам, к тем, которых я интуитивно сторонилась, навещая чешуйчатого рыся.
— Мы не можем их приручить. Убивать научились, а дружить нет, — вдруг ответил Рипли на вопрос. — И я не уверен, что дело только в приручении. Физически зверь может привыкнуть к человеку, но ментально он всегда нападает.
— Значит, Дикие приручают их на ментальном уровне? — догадалась я.
— Да.
— Так почему ты так не можешь? Ты же сильный маг, одаренный!
— Потому что, Аня, мы управляем заимствованной энергией убитого монстра,
— Что же получается? Настоящие некроманты мы, а не они?
— Этого я тебе сказать не могу, — нагло улыбнулся Рипли. — Курс некромантии доступен только для выпускного курса альфа-уровня.
Я не успела ответить, не заметила, что мы подошли к клеткам с собаками, и подскочила от громкого рыка в спину. Взвизгнув, отскочила и снова оказалась в руках смеющегося Рипли.
Только отхохотавшись под рев и вой пса, он отпустил меня и ударил ладонью по клетке, утихомиривая зверя. Но я то видела, как заволокло чернотой глаза Рипли. Тот давил монстра ментально.
Пес сдался, заскулил, поджал хвост и забился в угол клетки.
— Оставь! Зачем ты так?
— Как? — Рипли резко повернулся ко мне, буквально придавив голосом, слишком глухим, каким-то потусторонним, неживым.
Я отступила, прижимая сверток трав к груди и не в состоянии отвести взгляд от черных омутов глаз парня.
— Н-не пугай его… Ты же хотел подружиться…
Рипли мотнул головой, потом посмотрел на сжавшегося монстра и отошел от клетки.
— Ладно, да. Корми его, или обсыпай тем, что принесла.
Теперь его голос звучал по-человечески. Значит, он вышел из своего альфа-уровня. Я облегченно вздохнула и снова подошла к клетке. Вот только монстр при моем приближении снова заворчал и стал распрямляться, скалить зубы. Я видела, что еще пара секунд и пес бросится на решетку, в попытке дотянуться и разорвать меня.
— Нет. Давай ты сам. Я поняла, что ты к нему подходишь с подавлением, заставляешь подчиняться из страха. Попробуй не пугать его. Угости этим.
Я протянула кошачью травку не псу, а Рипли. Тот недоверчиво на нее покосился, а монстр разъярился и уже рвал решетку когтями.
— Если хочешь подружиться — не надо пугать и заставлять себя бояться. Давай же.
По сжатой челюсти Рипли, я поняла, что где-то просчиталась. Где?
— Хочешь, одним пучком угощу я, вторым ты?
Рипли кивнул. Значит, не доверяет. Я хмыкнула, взяла один стебель и размяла его в руках, чтобы выдавить сок и распространить его по воздуху перед клеткой. Потом провела травой перед решеткой, задевая раздавленным стеблем преграду перед мордой взбешенного пса.
Стоило тому унюхать травку, поведение в миг изменилось. Глаза удивленно распахнулись, рык сменился ворчанием, а нос, казалось, зажил собственной жизнью.
И вот уже из пасти высунулся язык, с жадностью облизывающий решетку клетки, обильная слюна брызгала от усердия, распространяя тошнотворный запах, но зверю было все равно, он пытался втянуть в себя все угощения, скулежом выманивая лакомство у вредной человечишки.
И скулеж этот был вовсе не от страха, а от нетерпения, выпрашивающий.
— Вот видишь? — прошептала я, боясь спугнуть монстра. — Теперь дай ты. Нужно, чтобы он брал из твоих рук.
Я не сводила взгляда с пса, боясь, что тот снова начнет бросаться, просто ждала, когда Рипли поднесет свой пучок. Но Рипли осторожно провел пальцами по моей руке, от локтя до кисти, обхватил ладонью мою руку, осторожно перехватил стебель и скормил псу.
Я в смешанных чувствах отступила. Я не совсем понимала, отчего меня охватила слабость. То ли от столкновения с монстром нос к носу трясет, то ли от неожиданной ласки Рипли. Он вообще соображал, что делает со мной?
Но Рипли, зачарованный процессом, уже протягивал псу свой пучок. Вот только монстр вел себя уже иначе. Оскалился, рычал и не сводил злого взгляда с парня. Несмотря на то, что слюна все еще обильно капала из пасти, распространяя смердящий запах, пес не собирался садиться на задние лапы и выпрашивать лакомство из рук Рипли.
Я нахмурилась:
— Попробуй немного растереть пальцами, — подсказала я, — пусть выделится сок.
Рипли растер, запах распространился вместе с брызгами кошачьей травы. Я буквально видела, как от раздавленных стеблей исходит зеленоватое свечение.
Пес растерялся. Носом ловил дразнящий аромат, но не сдавался, не желал принимать травку из рук Рипли.
