— Откуда я знаю. Он бросил меня в своем теле в тот день, когда они должны были встретиться. Я же тебе говорил. Так что все его чувства и мотивы остались за кадром. Могу сказать одно. Захотел он ее сразу же, как увидел. Когда она упала в обморок, и он пытался привести ее в чувства. Но это ни разу не показатель. Наш любезный предок хотел все, что шевелится. Прямо как подросток. Так что если ты еще не испытала некоторые неловкие моменты при виде женщин, будь готова.
Я бросила взгляд на приапических размеров стеганую конструкцию, выглядывающую из-под складок вамса[3]. Заполнена она была примерно на половину.
— Знаешь, при дворе Генриха была популярна одна непристойная шутка из книги «Detti piacevoli»[4]. Даму спросили, какого размера мужские органы предпочитают женщины: маленькие, средние или большие. Она ответила, что средние — самые лучшие. Когда же у нее уточнили причину, сказала: «Потому что больших не бывает».
— Почему не бывает? — не понял Тони.
— Да потому что ваши дурацкие гульфики всегда вдвое больше содержимого. Еще и ватой подложены. Зато убивают сразу двух зайцев. И неловкие, как ты говоришь, моменты маскируют, и похвастаться своим мнимым достоинством можно.
— Ну, у меня на данный момент нет ни гульфика, ни содержимого, — ухмыльнулся Тони. — Так что не по адресу.
Нам надо было проверить две вещи: как будут себя вести наши тела, если их надолго оторвать от заложенной программы, и что при этом будет происходить со всеми остальными людьми в Отражении. Для этого мы решили провести один день, делая то, что не должны были делать. Это оказалось гораздо труднее, чем мы себе представляли. Даже когда я молча сидела на скамейке, тело находилось в таком напряжении, что порою сводило мышцы. Стоило на мгновение расслабиться, оно тут же порывалось вскочить и галопом понестись туда, где должно было в этот момент находиться.
С физиологией никаких проблем не обнаружилось. Цыпленка, хлеб и воду с вином мы уничтожили за милую душу. Хотя жевать и глотать приходилось все так же через силу. Все остальное тоже работало исправно. Так что вопрос о том, не можем ли мы как-то внепланово умереть от голода или разрыва мочевого пузыря, был снят. Он был самым важным. Что произойдет с Отражением, когда мы проковыряем в нем дыру, — это вызывало скорее любопытство, чем беспокойство.
Окружающий нас мир выглядел настолько настоящим, что мне время от времени приходилось напоминать себе: все вокруг — мертвое. Иллюзия жизни. VR[5]. Можно сказать, отход жизнедеятельности реального мира. И даже если он не восстановится, как мы предполагали, а застынет навсегда, словно часы с лопнувшей пружиной, — какая нам разница?
И все же крошечный червячок легонько покусывал.
«Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно?»[6]. Если Отражение было создано, должен же в этом быть какой-то смысл?
Час шел за часом. Мы все так же сидели в парке, перебираясь с одной скамейки на другую, в тень, чтобы не обгореть на солнце. Иногда о чем-то разговаривали, но больше молчали — слишком много сил отнимали разговоры. Впрочем, одна только мысль о том, что мы вместе, уже была радостью.
К обеду мы решили, что жалкий цыпленок и половина хлеба, — это не еда для двоих на целый день. Желудки музыкально подтверждали: маловато будет. Тони предложил похулиганить: зайти в дом и унести еду прямо из-под носа Хьюго и Роджера. А заодно взглянуть — как там они без цыпленка.
В средние века знатные люди обычно завтракали рано утром в своих комнатах, довольно скудно. Доедали вчерашние остатки, но чаще ограничивались куском хлеба и стаканом воды или вина. Считалось, что есть с утра — значит, потакать телесным слабостям и тешить дьявола. Однако второй завтрак, ближе к полудню, был уже более солидным, с несколькими переменами блюд. Послеполуденная трапеза снова напоминала легкий перекус — чтобы только дотянуть до вечера. Главной едой дня являлся обильный ужин, который позднее почему-то стали называть обедом.
Но в Скайхилле порядки были иными. Завтрак — всего один и такой жалкий, что едва живот с голоду не подводило. Обед — более основательный, но не сообща. И только на ужин все собирались в большом зале. Мы с Миртл обедали или каждая у себя, или вдвоем в одной из комнат недалеко от кухонной лестницы. Хьюго и Роджер использовали для этого большую гостиную. Если в доме были гости — что случалось нечасто, — их приглашали туда же. Столовой как таковой в доме не было.
Когда мы вошли в гостиную, слуги еще только накрывали на стол, точнее, на большую доску, положенную на специальные козлы и покрытую скатертью. Хьюго смотрел из окна в сад, Роджер мыл руки в тазике. Мы с Тони стояли наготове с корзиной — как невидимки. По сути, мы и были невидимками для всех.
Внесли блюдо с тремя цыплятами. Значит, такое небольшое нарушение не вызвало общего сбоя. Слуга, который снимал птицу с вертела, не замер, когда его нож воткнулся в пустоту. Он просто положил несуществующую птицу на блюдо и понес его к столу.
