«2874 — порядковый номер. XXXX — уровень опасности. 7U — протокол доступа. Артефакт с высшим уровнем доступа и опасности. Арка смерти? Но она не должна так влиять. Если только Гермиона не касалась ее. Но она бы ни за что не нарушила требования безопасности. Что еще может храниться в Отделе Тайн? Воскрешающий камень? Но он не шепчет, скорее, показывает».
В надежде раскрыть хотя бы часть загадки после посещения Министерства Драко запирает офис, оставляя дневник в надежном хранилище, чтобы позже вернуть его хозяйке. Сейчас бы отправиться домой, но его как магнитом тянет в госпиталь.
В коридоре все по-прежнему. Лишь ночная сиделка косится на него с подозрением.
Вглядываясь в девушку на кровати, Драко кажется, что раньше ее волосы лежали как-то по-другому. Однако он не уверен, возможно, у него просто разыгралась паранойя. В конце концов, как-то же за ней ухаживают, меняют белье, моют, переодевают. Хотя, глядя на состояние некогда великолепных локонов, возникают сомнения в наличии ухода.
И уж точно никто не относился к этим тяжелым прядям бережнее, чем Драко, даже их хозяйка.
«Этот вечер не был первым, который мы провели вместе. Но в каком-то смысле он был началом чего-то большего, чем простое отвлечение от неудач.
Поиски в очередной раз зашли в тупик. Тоннель обвалился, и мы покинули холм раньше обычного. Кто-то предложил прогуляться до Ларкхилла развеяться, сбросить напряжение. Как-никак мы уже слишком много времени провели своим маленьким замкнутым коллективом, что нáчало сказываться на обстановке.
Ускользнув ото всех, мы с Гермионой прогуливаемся по нешироким улочкам пригорода, балуем себя сладостями из магловских магазинов и кофе, щедро сдобренным дешевым ликером.
Бодрящий напиток быстро заканчивается. И, следуя духу авантюризма, мы делим бутылку Бэйлиса, закусывая остатками мармелада. Гермиона смеется и кружится в лучах заходящего солнца.
— Чувствую себя так, словно сбежала с уроков ради свидания с хулиганом! — она выхватывает бутылку из моих рук, делая пару глотков.
— Я похож на хулигана? — не могу сдержать улыбку, смотря на то, как она оценивающе осматривает меня.
— Конечно. Ты только посмотри на себя. Эта футболка, — Гермиона касается пальцем моей груди, — эти узкие джинсы, — она тянет меня к себе за ремень, — эти растрепанные волосы, — ее рука обхватывает мой затылок. Я чувствую ее дыхание на своем лице. — Все говорит о том, что ты опасен как хвосторога, Малфой, — Гермиона растягивает мою фамилию, так как я сам делал в школе. Но это звучит не насмешливо, а эротично.
— Но ты меня не боишься, — мои руки ложатся на ее талию, возможно, грубее, чем следует. Я не пьян, но держать себя в руках сложнее, однако я не хочу оттолкнуть ее напором. — Почему?
— Мне нравится это чувство, — она проводит языком по моей нижней губе. — Но если ты расскажешь кому-то, то я буду все отрицать.
Поцелуй отдает терпкостью алкоголя, когда она проникает языком мне в рот. Сегодня все как-то иначе. Меньше контроля и больше эмоций. Обычно Гермиона всецело держит себя в руках, даже в постели. Она ведомая, покладистая, невероятно нежная, но не отдающаяся полностью. Я всегда чувствовал себя так, словно хожу возле незримой преграды, за которой Гермиона держит все свои полноценные эмоции.
Но не сегодня. Видимо, алкоголь и отсутствие рядом коллег позволили ей отпустить себя.
Она целует меня так, словно завтра последняя битва с Волдемортом.
Она держит меня так, словно боится, что я впущу в школу пожирателей, если отпустит.
Она рычит в поцелуй как Гримм.
Она вцепляется в мои волосы как грендиллоу, оттягивая их у корней.
Она перевоплощается как оборотень под полной луной, становясь самой собой.
Она превращает меня в камень томным взглядом из-под ресниц.
Она становится для меня дороже всех камней и артефактов.
Мы оба тяжело дышим, прижавшись лбами. Гермиона водит носом по моей щеке и мурчит как довольный книзл.
Парная аппарация выбрасывает нас на аккуратно заправленную кровать в ее палатке. За время наших отношений — если к происходящему между нами применимо это слово — я бывал здесь довольно часто. Но никогда в спальне.
Я не спешу, постепенно избавляя Гермиону от одежды. С наслаждением покрывая поцелуями каждый новый участок обнажающейся кожи. Ее нетерпение льстит мне, заставляет растягивать чувственную пытку. Покусывая ее ключицы, я чувствую, как она притягивает меня ближе и шепчет что-то похожее на «смелее» в мои волосы. Мои зубы оставляют следы на ее плече, однако Гермиона лишь несдержанно стонет, срывая с меня футболку.
Я прикатываю между пальцев тугие горошины ее сосков, покрывая следами поцелуев ее живот. Она зарывается пальцами в мои волосы, и я чувствую давление. Удивление настолько сильное, что я невольно приподнимаюсь. Гермиона никогда не позволяла моим губам спускаться ниже установленной границы, но сейчас сама подталкивала меня в желанном направлении. Чувствую, как хитрая улыбка растягивает мои губы.
— Скажи мне, что ты хочешь? — я жду, что она зальется румянцем или попытается выразиться иносказательно. Но…
