Пока первые три дня после операции ему делали уколы от боли, он большую часть времени спал. Боль стала слабее, дозу препаратов снизили, и он часами, закрыв глаза, лежал и думал. Это все, что ему позволено было делать. Приходил отец, навещала мать и сестра, а он все ждал Марину. Слова, которые она сказала в лифте, позволяли ему надеяться на взаимные чувства. «Если бы ты только прилетела, я, наконец, решился тебе признаться во всем, а там будь, что будет. Ты даже не догадываешься, когда я тебя заметил, но не думал, что позже влюблюсь, как мальчишка. Да, ты была мне симпатична, и я решил тебе помочь. Не прошло и полгода, когда я понял, какая женщина мне нужна. Только ты так любила свое прошлое, что не замечала ничего вокруг, или не хотела замечать, не веря в серьезность моих намерений. Я думал, что мое решение уехать, что-то изменит между нами, но нет, и мне пришлось уехать. Я не мог тебе сказать всего и в твой прилет, не зная, чем закончится моя поездка сюда. Конечно, я поднимусь и без твоего присутствия, но у меня прибавилось бы сил, окажись ты ненадолго рядом, появился бы огромный стимул сделать это быстрее. Как же я тебя люблю, Дунаева. Этот безрассудный поступок, в свое время не казался мне таким абсурдным. Теперь я понимаю, что сделал глупость. Сорок лет – ума нет, это про меня. Как там моя принцесса? Марина ее не обидит, а другие члены семьи? – думал он, проваливаясь в сон, а просыпаясь, продолжал думать о том же. Ему показалось, что он видит Марину, стоявшую рядом и державшую Лизу за руку. Не открывая глаз, он прошептал: – Не уходи. Побудь еще немного рядом со мной, пожалуйста», – и тут же ощутил присутствие рядом с собой Лизы.
Они тихо вошли в палату, и Лиза тут же забыла все наказы матери. Она подошла к кровати, посмотрела на отца, который открыл глаза и с удивлением смотрел на нее, залезла на кровать и положила ему свою голову на грудь.
– Пливет. Я знала, что ты не спишь, а обманываешь меня.
– Лиза, дочка, как же я по тебе скучал, – гладя ее по голове, говорил отец. – Как же я рад вас видеть обоих. Присаживайтесь, девочки мои и рассказывайте мне обо всем. Марина, ты решила заняться шоковой терапией? Тебе это удалось. Господи, я даже не предполагал, что ты можешь решиться и прилететь, но честно скажу: я очень ждал тебя.
– Лизок, пойдем, помоем лицо и руки. Ты видишь, какая здесь чистота? А мы с тобой с дороги. У папы могут быть неприятности.
– Неплиятности нам не нузны. А у тебя есть сладенькое? Мы можем с мамой купить, – говорила она возвращаясь. – У нас есть флукты, йогулт, печенье. Ты будешь кушать?
– Ты голодная?
– Нас в самолете колмили и мама с собой брала пелекус, – ответила она и начала свой рассказ обо всех членах семьи, включая и Варвару с мужем. Минут через десять-пятнадцать уже потеряла интерес к происходящему, улеглась рядом с отцом и уснула.
– Не обижайся. Лиза устала от перелета. Без малого девять часов в воздухе, двухчасовое ожидание пересадки. Я молилась, чтобы погода не подвела. Как ты себя чувствуешь?
– Вы что из аэропорта прямо сюда? – удивленно спросил ее Воронцов. – А где ваш багаж?
– Мы из аэропорта прямо к тебе. Решили, что устроимся после посещения тебя на пару-тройку дней. Да мы и ненадолго, у нас билеты обратно на двадцатое число. Из багажа у нас всего одна сумка, мы ее оставили внизу.
