Теперь он хорошо понимал, что почувствовал полковник Ширер, узнав в описании места, где происходили события рассказа, считавшегося вымышленным, свой дом, ведь сейчас Эш оказался в точно таком же положении. Но это было ещё не всё. Анджело знал вещи, о которых никак не мог знать, ведь Эш никому он их не рассказывал. Если бы этот писака сейчас появился перед лордом Денисоном, тот схватил бы его за горло и вытряс всю душу.
Эш перечитал рассказ ещё раз, и в горле у него появился комок. Рассказ основывался на случайной смерти его брата Гарри — того Гарри, который так никогда и не повзрослел, оставшись глуповатым ребенком. Однажды он в одиночку пошёл купаться в Темзе, но его худым конечностям не хватило силы, чтобы Гарри удержался на поверхности.
Подробностей было не так уж и много, но их вполне хватило, чтобы изобразить картину жизни в Денисон-холле: отец, подавлявший домочадцев; мать, слишком хрупкая, чтобы выдерживать ежедневные испытания; он сам, старший сын и наследник, и Гарри — единственный лучик света в унылой груде кирпичей, которую они называли домом.
Во всей этой истории больше всего Эша разозлил намёк на то, что смерть Гарри не была несчастным случаем. В конце концов, свидетелей происшествия не было.
Его первым визитом в том утро стало посещение редакции «Геральда». Брэнда на месте не оказалось, и, как сказали сотрудники, его не будет всю следующую неделю, и никто другой не сможет предоставить нужные лорду Денисону сведения.
Оставался лишь один способ всё выяснить. Кажется, Эш всё-таки будет сопровождать своих родственниц на симпозиум.
Войдя в сопровождении группы писательниц в общую столовую «Клэрендона», которая в этот раз стала местом симпозиума, Ли Флеминг был потрясён увиденным. В зале почти не осталось свободных мест, чего ранее никогда не бывало. Но ещё больше его удивило присутствие столь большого количества джентльменов. Мужчины обычно не читают романов, зачем же они пришли сюда? Мистер Флеминг запоздало подумал, что нанял слишком мало дюжих лакеев, способных выпроводить любого джентльмена, который решит позабавиться, прерывая почётных гостей своими выкриками.
Он ободряюще улыбался своим спутницам, когда провожал их к стульям, расставленным за длинным столом, где писательницам предстояло сидеть лицом к посетителям симпозиума. Опасения Флеминга немного улеглись, когда он подошёл к кафедре и гомон толпы тут же стих. Сделав глубокий вдох, издатель открыл симпозиум приветственной речью.
Ева немного успокоилась, когда Ли отпустил первую шутку и аудитория засмеялась вместе с ним. Все авторы волновались, хотя это была отнюдь не первая подобная встреча. И действительно, им нечего опасаться. Каждая из писательниц прочтёт небольшой отрывок из своего романа, ответит на вопросы присутствующих, а после, когда подадут закуски, пообщается с читателями.
Поскольку Ева всегда нервничала, глядя на собравшуюся публику, она решила сосредоточить своё внимание на издателе. Ли был мужчиной далеко за тридцать, светловолосым, светлокожим, с голубыми глазами, которые, казалось, кротко смотрели на этот мир, терпеливо принимая его со всеми недостатками. Нельзя сказать, что Ева любила мистера Флеминга, но восхищалась им и уважала. Он знал, как внушить любому писателю веру в себя и в своё произведение. Ли Флеминг и её тетя были самыми преданными почитателями Евы.
Далее её взгляд переместился на столик в первом ряду, где сидела мисс Клэверли в окружении нескольких леди, и все они с восторженным вниманием смотрели на мистера Флеминга. Тётя Миллисента наслаждалась подобными встречами с писателями гораздо больше, чем сама Ева, причём в буквальном смысле. Мисс Диаринг считала эту часть своей работы тяжёлым испытанием, в глубине души опасаясь, что её узнают за пределами отеля и затравят, как незадачливую лисицу. Именно поэтому она пришла на встречу в простом платье и всячески старалась не привлекать к себе внимания. Ева с нетерпением ждала окончания симпозиума, после которого они все смогут расслабиться и насладиться отдыхом в прекрасно обустроенном доме леди Сэйерс.
Внезапно краем глаза она уловила какое-то движение. Джентльмен, сидевший за одним из столиков в первом ряду, поднял монокль и принялся внимательно разглядывать писательниц.
«Невоспитанный щёголь!» — подумала Ева и вновь обратила своё внимание на Ли Флеминга.
Эш, а это был именно он, опустил монокль и ответил на какое-то замечание своей бабушки. Он и его спутницы по настоянию Аманды прибыли очень рано, чтобы занять лучшие места. Как только мистер Флеминг начал по очереди представлять всех писательниц, Аманда принялась рассказывать Эшу о каждой из них более подробно:
— С леди Сэйерс ты уже знаком, но в этих кругах она известна как миссис Уиндермир. И она вряд ли будет благодарна, если ты раскроешь читателям её настоящее имя. В прошлом году произошёл неприглядный случай, когда пылкий почитатель долго околачивался у дверей дома одной из писательниц, ожидая её появления. Всё это крайне неприятно! Бедная миссис Фаррар с тех пор так ничего и не написала.
