— А что касается лорда Денисона, — воскликнула она, захлебываясь от восторга и кидая косой взгляд на Еву, — у меня просто голова идет кругом от тех дерзких комплиментов, которыми он меня засыпал!
Лидии всегда нравилось находиться в центре внимания, но сегодня вечером она вела себя иначе: казалось, она взволнована, как маленькая девочка, выбирающая в Рождество, какой подарок развернуть первым. А главное, отчего заискрился ее взгляд? Наверняка из-за какого-то мужчины.
Не лорд Денисон ли это? И почему все так смотрели на нее, Еву? Считали, что она ревнует?
С огромным облегчением она проскользнула в свою спальню и, закрыв дверь, отгородилась от всего мира. Раздевшись с помощью горничной, Ева помылась. Завершив свой ежевечерний туалет, она улеглась на мягкую перину, почти утонув в ней, и натянула одеяло до подбородка.
В голове бесконечной каруселью вращались мысли. Нелл. Анна. Эш Денисон. Ее первый поцелуй. Эш Денисон. Ее первый поцелуй. Эш Денисон…
Ей двадцать четыре года, и сегодня ее впервые поцеловали. Так почему же она не улыбалась? Почему не ликовала? Ведь поцелуи Эша она сразу сочла превосходными. Как иначе. У него же в этом деле богатый опыт. Сколько женщин он перецеловал? Сотню? Тысячу? Больше? Поцелуй с ней, наверное, едва не вызвал у него зевоту. Ну а Еве просто не с кем было сравнивать.
Как далеко он зашел бы, не останови она его?
Ее разум начал рисовать смелые образы. Внезапно осознав, что улыбается, она мысленно себя одернула. Надо перестать думать об Эше Денисоне и попытаться уснуть.
«Сосредоточься! Думай о чем-нибудь другом!»
Ресницы затрепетали, пульс замедлился, потихоньку ее начала охватывать дремота. Мысли Евы заполнили воспоминания о тех садах, которые она посещала с мамой. Какой свободной и счастливой она себя чувствовала рядом с ней! А каким сладким был аромат флердоранжа, наполнявший воздух! Флердоранж…
Ева все глубже соскальзывала в сон, и наконец позволила ему себя одолеть.
Странно. Во сне она лежала на поросшем травой речном берегу. Солнце светило прямо в лицо, и вдруг чья-то тень заслонила падающие лучи. Ева открыла глаза и увидела нависшее над ней лицо лорда Денисона. Тот лежал рядом, растянувшись во весь рост и опершись на локоть. Эш улыбался одним уголком рта, и эта невероятно привлекательная улыбка заставила сердце Евы перевернуться в груди.
— Ты — единственный мужчина, который меня целовал, — сказала она.
Он рассмеялся приятным смехом без всякой язвительности:
— Уж это я прекрасно понял.
Он сорвал травинку, задумчиво пожевал ее, глядя за горизонт, и спросил, на этот раз серьезным голосом:
— А теперь объясни мне кое-что, Ева. Почему каждый раз, когда я к тебе приближаюсь, ты воздвигаешь между нами стену?
— Потому что ты всегда ко мне придираешься.
— Я могу сказать то же самое и о тебе.
— Из-за тебя я чувствую себя ущербной… Я имею в виду, как женщина.
— У меня то же самое — с тобой ощущаю себя неполноценным мужчиной.
Судя по улыбке, Эш не сердился.
— С моей стороны, — продолжила она, — это лишь напускная храбрость, приправленная капелькой инстинкта самосохранения. Видишь ли, я никогда не встречала такого, как ты.
— А какой я? — произнес он лениво, напоминая в этот момент спящего льва.
Размышляя, она подняла лицо к солнцу, а потом ответила:
— Ты мечта каждой женщины. Любовник из снов.
Все верно, он всего лишь сон. Поэтому Ева могла говорить и делать все, что хотела. Разве кто-то в ответе за то, что сказал или сделал во сне?
— Я польщен.
Но по голосу это было не заметно, поэтому Ева открыла глаза и умоляюще взглянула на собеседника:
— Погоди, я не закончила. Ты заставляешь меня мечтать о невозможном. Когда я с тобой, мне хочется быть красивой и желанной.
— А это тебя пугает?
— Да. Потому что я чувствую себя такой неумелой. Я спокойно могла бы встретиться с тобой на дуэльном поле и стреляться с двадцати шагов. Но в альковных делах я совсем новичок. В спальне я бы спряталась в шкаф или под кровать.
Снова заслонив собой солнечный свет, он наклонился и окинул ее лицо изучающим взглядом. А затем, покачав головой, медленно произнес:
— Я считаю тебя прекрасной. И жажду тебя. Но больше всего меня восхищает то, что в твоей жизни есть цель и смысл — ты очень успешная писательница. Ты даже не представляешь, как я этому завидую.
От этих фраз ее сердце запело. Она обвила рукой шею Эша:
— В твоей жизни тоже есть смысл — ты помогаешь людям почувствовать уверенность в себе. Тебе даже не нужно прилагать к этому усилий. Это твой дар.
— Скажи, чего ты хочешь от меня, Ева? — серьезно спросил он, и она ответила таким же серьезным тоном:
— Научи меня быть женщиной. Научи меня удовольствию. Ты обещал это сделать.
Их уста встретились, и Ева ощутила, что он улыбается, но уже через мгновение его улыбка исчезла, потому что он начал покрывать нежными поцелуями ее губы, брови, шею. А затем Эш рассмеялся низким грудным смехом и подбросил в воздух пригоршню конфетти. Впрочем, это было не конфетти.
«Мушки, зовущие к поцелуям», — объяснил он, и оба захохотали. А черные маленькие кружочки плавно падали вниз, осыпая Еву с ног до головы.
