Констебль Кибл сделал пометку в маленькой записной книжке, которую держал в руке, и Эш улыбнулся: эта картина напомнила ему о Еве. Кибл был мужчиной лет пятидесяти, среднего роста, с темными, посеребренными сединой волосами и лицом таким же румяным, как у доктора. Эш знал все об этих деревенских констеблях и почти не надеялся, что Кибл — несмотря на официального вида блокнот — сведущ в том, как действовать. Констеблей набирали из местных жителей, имевших определённое положение, однако все они были просто любителями и работали ещё в других местах, чтобы сводить концы с концами. Эш не сомневался, что если бы Лидия не пережила нападение, то расследованием занялся бы кто-то из Лондона.
Кибл поднял взгляд и, удостоив свою аудиторию скупой улыбки, сказал:
— Надеюсь, вы отнесетесь ко мне терпеливо. Я знаю, что вы уже дали показания, но есть некоторые моменты, которые хотелось бы прояснить. Обычно в случаях, подобных этому, в расследовании помогает жертва. Однако доктор сообщил мне, что миссис Риверс получила сотрясение, когда упала, пытаясь убежать от нападавшего. Ничего серьезного, как вы понимаете, но может пройти несколько дней, прежде чем я смогу ее расспросить, а в моей работе время весьма существенно.
Его замечания были встречены общим понимающим ропотом, затем начался опрос, и констебль отмечал в своем блокноте каждую мелкую деталь: маскарад в Воксхолле; время, когда они приехали домой; кто слышал крик; кто был первым на месте преступления; кто видел миссис Риверс последним и так далее.
— Не могут ли эти вопросы подождать? — в какой-то момент спросила леди Сэйерс. — Кто бы ни напал на Лидию, он уже давно сбежал. Мы с тем же успехом можем ответить на вопросы после того, как хорошенько выспимся.
— Сомневаюсь, что смогу сомкнуть глаза, — качая головой, возразила Анна Контини.
Констебль постучал карандашом по блокноту.
— У меня есть основание задавать эти вопросы именно сейчас. Все еще свежо в вашей памяти. К завтрашнему дню вы можете забыть какие-то мелкие детали, которые способны привести к аресту человека, ударившего миссис Риверс ножом.
Он дал им минуту, чтобы обдумать его слова, затем резко продолжил:
— У миссис Риверс были враги? Подумайте, леди, вы должны что-то знать.
Леди Сэйерс покачала головой.
— Мы вряд ли знаем, правда. Мы коллеги, а не друзья. — Она вздохнула. — Не сказать, чтобы Лидия была популярной, но это не то же самое, что иметь врагов.
Анна Контини подалась вперед на своем стуле.
— У Лидии, впрочем, как у любой из нас, не было времени, чтобы завести врагов. Мы здесь лишь чуть более недели. — Она бросила на леди Сэйерс укоризненный взгляд. — Я считаю Лидию своей подругой, хотя бы потому, что пыталась узнать ее.
— О? — Констебль улыбнулся. — И что вы выяснили?
Анна закусила губу.
— Миссис Контини, — произнес констебль, грозно глядя из-под кустистых бровей, — я настаиваю на том, чтобы вы мне сказали.
Анна заметно напряглась под этим хмурым взглядом. И нехотя, словно слова из неё тянули, призналась:
— Она ведет хозяйство в доме своей сестры в деревушке близ Ворвика. Это не ахти какая жизнь. Я имею в виду, весьма унылая, да и сестра очень требовательна. Когда Лидия приезжает в город, она с удовольствием расправляет крылья и веселится.
— Что ж, это очень полезные сведения, — констебль сделал еще одну пометку, затем его пристальный взгляд остановился на Еве. — Мне сказали, — любезно заметил он, — что вы и миссис Риверс не всегда сходились во взглядах, что на самом деле между вами шел поединок по поводу книг и, — он покосился на Эша, — других вопросов. Ведь это была ревность?
Раздался изумленный вздох. Эш, облокотившийся одним локтем на буфет, мгновенно выпрямился. Для него это было новостью.
— Это ложь! — ощетинилась мисс Клэверли. — И какое отношение, скажите на милость, это имеет к делу? Этой ночью Ева спасла Лидии жизнь. Так сообщил нам доктор.
Бесстрастный голос Евы перекрыл гомон, поднявшийся в ее защиту.
— Я не знаю ни о какой размолвке между мной и миссис Риверс. Но даже если бы и была, это недостаточно веский мотив, чтобы причинять ей физический вред. Зачем мне останавливать кровотечение, если бы я хотела ее убить? Меня все видели. Я ничего не скрываю.
Констебль сверился со своим блокнотом.
— Возможно, вы ударили ее ножом, затем вернулись в дом и сделали вид, что открываете окно, чтобы прогнать нападавшего.
Эш готов был схватить констебля за горло.
Его остановил голос леди Сэйерс.
— О нет, констебль Кибл, — возразила она. — Мы все слышали крик и вышли из наших комнат одновременно. Ева была в ночной рубашке без единого пятнышка крови, когда она покинула дом. А к тому времени, как мы ее нагнали, рубашка пропиталась кровью, поэтому я накинула на Еву шаль, чтобы скрыть это. — Она содрогнулась. — Ужасное зрелище.
После затянувшейся паузы Кибл сочувственно кивнул.
— Итак, — продолжил он, — ни у кого нет ни малейшей идеи о том, кто мог напасть на миссис Риверс.
Когда никто не ответил, он вопросительно посмотрел на леди Сэйерс. Вздохнув, она призналась:
