— И знаете, что? Анна уже нашла мальчишку для присмотра за осликами.
— Правда? Когда вы успели?
— Этим утром, — пояснила Анна. — Он уже водил их на пастбище, и, кажется, они друг другу понравились. Надеюсь, он и дальше будет за ними ухаживать, но пока еще это дело не улажено.
Последовало долгое задумчивое молчание, которое, наконец, решилась прервать Ева:
— Мальчик?
— Его зовут Нил, — многозначительно произнесла миссис Контини и взглянула Еве прямо в глаза. — Понимаете, он бродяжка, а таким не нравится быть к чему-то привязанным. Надеюсь, все получится, и он сможет отправиться с нами в Корнуолл, если я смогу убедить его уехать отсюда.
— Корнуолл так далеко, — тихо заметила Лидия, и в ее глазах заблестели слезы.
Анна покачала головой:
— Не нужно переживать за Берту. Она прекрасно может о себе позаботиться. И поездка ко мне — это всего лишь краткий отдых, пока вы не наберетесь сил. Если вы вернетесь в Уорвик сейчас, то будете лишь обременять сестру.
Она обратилась к Еве:
— Мои ослики — как раз то, что нужно Лидии, чтобы отвлечься. Невозможно думать о собственных бедах, когда заботишься об этих несчастных животных, с которыми жестоко обращались. А когда они начинают доверять тебе, то становятся такими ласковыми! Вам очень понравится в Корнуолле, Лидия.
Лидия сквозь слезы шмыгнула носом и кивнула.
Эта новая миссис Риверз вовсе не походила на ту легкомысленную особу, которую Ева помнила, начиная с симпозиума и вплоть до нападения. И ей захотелось сделать что-нибудь, чтобы вернуть прежнюю Лидию.
Когда Ева собралась уходить, Лидия выглядела так, словно вот-вот расплачется, и заговорила о том, как все были добры к ней и как мало она заслуживает таких друзей.
Выйдя из комнаты, Ева ощущала себя подавленной.
Анну долго ждать не пришлось.
— Ну что? — только и спросила Ева.
Миссис Контини не улыбнулась этому нарушению этикета.
— Я обнаружила нашу беглянку и сделала для нее, что смогла. Отдала ей яблоки, которые как раз принесла осликам, а потом показала место на сеновале, где она может прятаться.
— Что она вам сказала?
— Ничего. Она была слишком напугана, чтобы говорить. Я объяснила ей, что схожу в Особняк и принесу еду и одеяла. Но когда я вернулась, она уже исчезла.
— Исчезла? Но тетя сообщила мне, что все закончилось благополучно.
— Так и есть. Она вернется. А пока я оставила ей на сеновале еду и одеяла. Положитесь на меня, Ева. Я знаю, что делаю. Мы должны проявить терпение.
— Я знаю, знаю. — Ева тревожным взглядом изучала лицо Анны. — Но я не могу не думать о том, что случилось с Лидией.
Миссис Контини сжала руку собеседницы:
— Мы не в силах заставить Нелл сделать то, что считаем для нее наилучшим. Она словно дикий зверек. Следует доверять ее инстинктам.
Ева, всё еще размышляя о Нелл и о том, как хорошо было бы уговорить ее расчесаться, спускалась по лестнице. Она собиралась присоединиться к остальным участникам поездки за покупками. Ее догнала Лиза, выглядящая, как картинка, в ротонде из синего бархата и капоре в тон, и сказала:
— Я слышала, Лидия с нами не едет.
— Нет. Ей кажется, что она заболевает, а наша поездка будет слишком долгой и утомительной.
Лиза коротко рассмеялась:
— И, полагаю, доктор Брейн будет ходить перед ней на задних лапках, исполняя все ее прихоти? Стоит Лидии лишь мизинцем шевельнуть, как он бросает всё и спешит к ней.
— Что?
Еву так поразил этот всплеск эмоций, что она замерла на лестнице. Лиза, спустившись еще на несколько ступеней, тоже остановилась, а потом обернулась и залилась густым румянцем:
— Прошу меня простить. Я сказала глупость. Знаю, что Лидия сейчас сама на себя не похожа. Всем понятно, что она перенесла. Но я на самом деле считаю, что Арчи… то есть доктор Брейн, мог бы не забывать о хороших манерах. Я приходила в комнату к Лидии, думая, что могу помочь, а вовсе не для флирта с ним. А теперь, когда он появляется, меня всякий раз отсылают, словно ребенка.
Ева с трудом подавила улыбку, вызванную этой маленькой речью, спустилась по ступеням к Лизе и взяла ее руки в свои.
— Я знаю, что Лидии очень нравится ваше общество. Какая вам разница, что думает доктор Брейн? Если вы не хотите с ним сталкиваться, измените время своих визитов.
— Полагаю, вы правы.
Они продолжили спускаться в молчании, и лишь достигнув последних ступеней, Лиза спросила:
— Знаете, что меня возмущает? — и продолжила, не дожидаясь ответа: — Он вызывает у меня чрезвычайное восхищение… как врач, я имею в виду, но, кажется, считает меня легкомысленной болтушкой. Как вы считаете: это из-за того, что я провела последние несколько лет в Париже? Разве это плохо — любить вечеринки, балы и наряды? Беда доктора Брейна в том, что он чересчур серьезен.
— Да, он серьезный молодой человек, — согласилась Ева, — но этого и следует ожидать от людей его профессии.
Лиза фыркнула:
