Брайтонская дорога была самым известным и модным участком «королевской дороги» в Англии, и Эш занимал Еву показом достопримечательностей: мест старых битв и дуэлей, мест, где жили или были похоронены знаменитости ушедших эпох, и где принц-регент имел обыкновение преклонять свою королевскую голову, прежде чем новая дорога до Брайтона сократила длительность путешествия с четырнадцати часов до нынешнего завидного времени.
— Без принца-регента и Павильона, — сказал Эш, — это по-прежнему была бы проселочная дорога, по которой ездят лишь повозки, запряженные быками.
Последнюю остановку путешественники сделали на постоялом дворе «Корона» в Какфилде, где перекусили сэндвичами и пирогом, пока им меняли лошадей. Двадцатью минутами позже путники двинулись дальше. С этого момента Ева все больше замыкалась в себе. Эш некоторое время посматривал на нее и наконец сжал руку спутницы.
— Что случилось, Ева? О чем вы вздыхаете?
Та взглянула на него с виноватым видом:
— Я вздыхала?
— Не явно, но у меня есть внутреннее ухо, чувствительное к переменам вашего настроения.
Ева освободила руку из его ладони.
— Вы начинаете говорить, как Клэверли.
Эш лишь усмехнулся в ответ, и она продолжила:
— Я думала, не стоило ли сообщить отцу о нашем приезде. Марта не любит сюрпризы.
— Мы собираемся увидеться с вашим отцом, а не с мачехой.
— Марта никогда не выпускает его из вида.
— Вы слишком уж переживаете, — заметил Денисон. — Я любимец общества — это ваши слова, не мои. Я развею угрюмость вашей мачехи.
— О, вам нечего бояться. Марта благоговеет перед титулами.
Чувствуя настроение своей спутницы, Эш постарался отвлечь ее расспросами. Она рассеянно отвечала, и он узнал, что дом в Брайтоне никогда не был ей родным домом, а был приобретен отцом Евы во втором браке.
— Когда они перебрались в Брайтон, — призналась она, — я поселилась у тети.
— Вы не ужились с новой миссис Диаринг?
Она ответила мрачной усмешкой.
— Мы обе наделали ошибок. Это началось в тот день, когда она велела мне звать ее мамой. Думаю, она не имела в виду ничего дурного, но я не смогла это сделать. Я чувствовала, что этим предала бы свою собственную мать. После этого все становилось лишь хуже и хуже.
— А ваш отец?
— Его никогда не было дома. Он разъезжал по работе, так что Марта и я были предоставлены сами себе. Для нас обеих стало огромным облегчением, когда я переселилась к тете.
Ева указала на просвет между деревьями.
— Взгляните, мы почти на месте.
Эш решил, что не время будить спящих призраков, и вежливо посмотрел в указанном направлении.
Дом из красного кирпича, выстроенный в стиле королевы Анны, располагался на восточной окраине Брайтона и был окружен множеством деревьев и кустов. Симметрично расположенные клумбы с воинской точностью прилегали к лужайке перед парадным входом.
— Марта неравнодушна к садам Версаля, — сказала Ева, показывая на цветочные клумбы. — Таково ее представление о Версале в миниатюре. Папа, со своей стороны, предпочитает английский стиль.
Эш взглянул на газоны и подавил дрожь.
— Бедный Версаль, — пробормотал он и остановил экипаж возле тщательно вычищенной конюшни. Под стать ей был и конюх, который принял лошадей. Эш попытался дружелюбно пошутить с ним, но в ответ получил лишь удивленный взгляд.
Парадную дверь открыла служанка со скорбным выражением лица и в соответствующем платье. Эш на мгновение задумался, не умер ли кто-то из членов семьи. Но гостям сказали, что хозяйка нездорова, а хозяин — в своем кабинете.
Дом был обставлен с той же армейской точностью, с какой спланирован сад. Эш отметил четкую расстановку столов и стульев, сходство всех комнат, симметрию меблировки и декора. Все вещи лежали на своих местах. Виконт испытывал искушение бросить шляпу и перчатки на стул, но ему хотелось произвести хорошее впечатление.
— Нет необходимости объявлять меня, — поспешно сказала Ева служанке. — Отец знает, кто я.
С этим властным замечанием она вошла в комнату.
Из кабинета в закрытый дворик вели французские двери. Сквозь них открывался прекрасный вид на свободно растущие деревья, и никаких клумб поблизости. Во дворе стояли столики и плетеные стулья. Именно сюда, закончив с приветствиями, Диаринг и проводил гостей. Смеясь, хозяин сказал, что это единственное место, где он может покурить трубку, не боясь, что на него обрушится гнев жены.
По подсчетам Эша, Диарингу был под шестьдесят, но выглядел он старше. Из-за подагры старик ходил, опираясь на трость, и в походке его была заметна некоторая неловкость. Если между Евой и ее отцом и было сходство, Денисон его не увидел.
Несколько минут Ева с отцом поговорили на общие темы, обмениваясь новостями. Затем Эш ответил на вопросительный взгляд Диаринга и объяснил, что привело их в Брайтон:
— Я пытаюсь найти человека, который написал эти рассказы.
Ева покопалась в сумочке и протянула Эшу вырезки.
— Его зовут Анжело, — продолжил тот, — и мы полагаем, что эти истории побудили кого-то к убийству.
— Папа, — вмешалась Ева, — женщина, на которую напали — моя подруга, писательница. И ее пытались убить.
