Ева, уже начиная уставать, ответила:
— Не знаю. Полагаю, месть за то, что его унижали.
— Это лишь предположение? От него мало толка. — Брови Эша сошлись на переносице, и он уставился отсутствующим взглядом на небольшое пятно на скатерти.
— Возможно, всё это — лишь игра моего воображения, — заявила Ева, чтобы проверить, как собеседник отреагирует. — Не исключено, что мои видения — всего лишь сны, и я придаю им слишком большое значение. А эти голоса рождены моими мыслями.
Размышляя о брате, Эш не обратил внимания на то, что Ева пристально на него смотрит. Неожиданно она отодвинула стул, встала и отрывисто сказала:
— Полагаю, наш разговор окончен? Я сообщила вам всё, что знаю. Я очень устала и, если не возражаете, хотела бы лечь спать.
Эша поразила внезапная перемена в поведении Евы. Только что она вела себя спокойно и непринужденно, а уже в следующее мгновение казалась раздраженной и хрупкой, словно хрусталь.
— Останьтесь, закончите ужин. Я еще о многом должен вам рассказать.
— Расскажете завтра. Я не голодна, и с меня на сегодня уже достаточно.
Ева повернулась и ушла прежде, чем Эш сумел придумать предлог, чтобы убедить ее остаться.
Ева не могла лежать спокойно. В этой маленькой комнате она чувствовала себя словно зверь, который заперт в клетке и бродит взад-вперед безо всякой возможности выбраться. Хотя угли в камине еще тлели, Ева дрожала и, поднявшись с постели, накинула халат, чтобы унять озноб. Поняв, что не сможет уснуть, она зажгла свечу на каминной полке с намерением почитать книгу, которую привезла с собой, но так и не смогла усесться. Ее беспорядочные мысли вращались вокруг Эша Дэнисона и их разговора за ужином.
Ева ругала себя как только можно за то, что ослабила защиту и открыла свой самый важный и темный секрет самому убежденному скептику в мире. Но казалось, будто Эш частично поверил, поэтому Ева решила рискнуть. Следовало быть умней. Его молчание доказало, насколько она ошибалась.
Может, все это лишь игра моего воображения? Может, мои видения — всего лишь сны, а я придаю им слишком большое значение? Может, эти голоса рождены моими мыслями?
Именно в этот момент Эш мог как-то показать свою веру в нее. Но ответом было лишь молчание.
Ева села в кресло и тут же снова встала. Горло болело. Голова тоже. Она знала, почему находится в таком состоянии. Ей хотелось, чтобы Эш стал для нее такой же опорой, какой был для своей матери и брата. Это была именно та любовь, которую Ева хотела получать и желала давать. Если она не может иметь такую любовь, то и никакой не нужно.
Ева размышляла над тем, стоит ли ей заплакать, когда кто-то резко постучал в дверь.
— Откройте, Ева. Я знаю, что вы не спите. Снизу пробивается свет.
Голос Эша.
— Уходите! Я как раз собиралась лечь.
— Если вы не откроете дверь, я ее выбью.
— Что? — спросила Ева, насмехаясь. — Испортите свои безукоризненно блестящие туфли? Что скажет ваш камердинер…
Вскрикнув, Ева отскочила назад, когда дверь резко распахнулась и Эш влетел в комнату. Он был одет в темный плащ и принес с собой запах дождя и ветра. Волосы взъерошены, на ресницах бусинками собрались капли воды, а свирепый взгляд не позволял ей отвести глаза.
— Я решил прогуляться, — сказал он, — в попытке выяснить, почему вы и я всегда оказываемся в тупике. Знаете, к какому заключению я пришел?
Что-то в этом жестком взгляде подсказало Еве быть осторожной:
— Н-нет.
— Мы слишком много разговариваем.
С этими словами Эш схватил ее за плечи, притянул к себе и обрушился ртом на ее губы. Ева была слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться, а потом все ее существо охватило желание сделать больше, чем просто прильнуть к нему. Когда она наконец решила вырваться, то лишь для того, чтобы освободить руки и обнять его за шею.
Крепко держа Еву в объятиях, Эш подтолкнул ее к кровати. На дюйм оторвавшись от любимых губ, он сказал сурово:
— Не хочу говорить о ваших или моих отношениях. Не хочу говорить даже о нас. Понятно?
— Молчите, — пробормотала Ева и, встав на цыпочки, припала к его губам.
Она хотела его. Эта мысль не удивила Эша. Он знал об этом очень давно, и все же не ожидал, что она отдастся ему с таким неожиданным самозабвением. Или это он отдавался? Ему было все равно. Ева, податливая, страстная, жаждущая его так же, как и он ее, заставляла голову кружиться. Он был потрясен ее ответом.
Боль внутри не дала Еве возможности спорить, сомневаться или передумать. Ева была создана для этого, для него. Пути назад нет. Сердце бешено стучало, тело таяло, кожа горела. Каждый нерв, все ее чувства признали этого единственного мужчину и приняли его без оговорок. Эш, только Эш.
Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, им не хватало воздуха, слов и терпения.
— Ева? — прошептал Эш.
Ему не нужно было просить дважды. Ева начала снимать халат, а Эш отбросил в сторону сюртук и стал расстёгивать пуговицы на жилете. Уже смеясь, они раздевались, образуя клубок из мелькавших рук и разбросанной одежды. Затем, нагие, упали на постель.
