Ощущение прихожей преисподней добавляла огромная огненная аномалия, бушевавшая чуть ли не в самом центре посёлка. Её столбы горячего воздуха, наполненные пеплом и сгорающими частицами всего попавшего в неё, колыхались на ветру, подобно стоящим на месте воронкам смерча. И даже с той тропинки вдоль окраины, по которой шла группа, были видны языки пламени, вырывающиеся из-под земли. Если бы они подошли настолько близко к ней, насколько позволяла экипировка, то зрелище было бы ещё более впечатляющим. Аномалия больше походила на жерло небольшого вулкана, чем на обычные, хоть и крупные жарки. Наполненная раскалёнными газами большая котловина поглотила полквартала. В метровых трещинах в чёрной выжженной земле бурлила горящая жижа, походившая на магму. Но это была не магма, а расплавленные, одной Зоне ведомо почему не сгоравшие останки всего чего угодно — дерева, металла, кирпича, бетона. Иногда, когда аномалия оживала, то огненные потоки переполняли края трещин и растекались всёпожирающими змеями.
Но Зона весьма удивительна, и даже эта карусель адского пламени не была безжизненной — её облюбовали огненные полтергейсты, чувствовавшие себя в этом маленьком вулкане как рыба в воде. Прозрачные, еле видимые создания кружили в горячих струях, занятые одним им известными делами.
…
Ещё не скрылись из виду последние дома «Старо-Шепеличей», как серая заражённая местность сменилась густой мясистой зеленью, и счётчики Гейгера стали показывать слегка повышенный фон. Как и в любом другом подобном месте начиналось самое настоящее царство флоры. Обычная трава доставала до самого пояса, а то и выше, ну а кустарники доходили до размеров деревьев. Разнообразие мутации было столь сильным, что порой нельзя было даже определить, что это было в прошлом. Гигантские ромашки среди травы высились размером с молодой подсолнух, только вместо белых лепестков — бирюзовые, а ствол покрывали колючки, на подобии как у розы. Непонятного происхождения кусты, с тонкими длинными листьями на таких же тонких длинных и ровных ветвях, и большими, размером с яблоко, ягодами радужной раскраски — от жёлтой сверху до фиолетовой снизу. Другие кусты словно отражение «яблочных» в кривом зеркале — толстые кривые сплетённые ветки с круглыми большими, как блюдца, листьями, по краям которых свисали тоненькие волоски с белыми ягодами, размером не больше горошины, на конце.
Скелет на ходу жадно срывал листья и ломал ветки почти с каждого встречавшегося на пути растения и, доставая из бокового кармана штанов непрозрачные серые пакеты, аккуратно их туда складывал.
— Серёг, нафига гербарий собираешь?
— Да тут такое….!! — взахлёб отвечал тот. — Даже у нас в лаборатории такого нет, отнесу Виктору Валентиновичу, пусть изучает.
— А кто такой этот Виктор Валентинович?
— Да наш главный профессор по травкам, прикольный такой мужичёк, умный, правда выпить любит, а как нажрётся — так филосовстовать начинает. Помню, пару месяцев назад он в очередной раз на стакан присел, так потом Заболотскому до самого утра спать не давал, — Сергей на секунду отвлёкся.
На пути попался очередной мутированный куст: на длинных изогнутых ветках красовались причудливые зелёные листья в серую полоску.
— Кстати, — Скелет сорвал с него пару листов, — вы знаете, что это за куст?
— Не, — сталкеры пожимали плечами.
— Это чернобыльский тигровый куст.
— И что с этого?
— А то, что по составу он близок к листьям коки, — Сергей сорвал с него несколько листов и положил в очередной непрозрачный пакет.
— То есть из него можно наркоту гнать? — заинтересовался Санёк.
— Теоретически да, — Скелет положил собранное в карман с другими образцами, — но практически — не советую.
— Ага, Минздрав последний раз предупреждает… — Вампир захихикал.
— Ну да, — продолжил Скелет, — разочек шырнуться таким кокаином, точнее тигрином, можно, только после пары часов кайфа ласты склеишь. Нервная система выгорит полностью. Если слухи верны, то одни учёные как-то пытались из него сделать анестезию и на крысах испытали, а в итоге получили крыс-зомби.
Несмотря на ожидание, активность мутантов в этом царстве флоры была минимальной. Небольшие группы плотей и кабанов иногда напоминали о своём присутствии похрюкиванием и повизгиванием, копошась и поедая сочную растительность где-то в глубине зелёного моря. Мелкие, вроде тушканов или котов, проявляли более активное любопытство и несколько раз подходили совсем близко к путникам, но встреченные выстрелы быстро остужали пыл и те спешили ретироваться. Более смелыми оказалась три снорка, всё же решившись атаковать сталкеров, но и эта атака была успешно отбита. Два изрешечённых мутанта так и остались лежать у тропы, а третий с перебитой ногой скрылся в зарослях.
