Да уж, тут Вампир задумался. Молодёжь, зелёные сопляки для Зоны, а ведь в них, порой, человеческого больше, чем в матёрых сталкерах. Вот когда он сам последний раз хоронил погибших? Всё некогда, всё спешить нужно, всё Зона приберёт. А тут бах, хоть и зелёные, а всё же люди, не бросают покойников на растерзание мутантам да расклевание воронам, похоронить хотят, по-человечески…. И Вампиру как-то стыдно стало, нет, не перед эти сопляками, которые чудом ещё живут и сталкерами из них станет от силы ну один, ну два, если раньше не сгинут, нет, не перед ними, и даже не перед Скелетом или Тенью…. Перед самим собой ему стыдно стало, что совсем стал забывать — что такое быть человеком, а не сталкером. Вампир украдкой посмотрел на свободовца — а может всё же прав он? Может, действительно — все мы и есть та самая Зона, и она, злодейка, коварная, беспощадная, поглощает наши души, питается нашей человечностью, и заставляет быть ею, Зоной…? Может действительно прав, что никуда мы от Зоны не денемся, что нечего нам там, на Большой Земле делать?… Нет, не прав, — сам себя убеждал Вампир, — вот закончим это, и всё, брошу, уйду к чёртовой матери, брошу всё, уйду….
— Похороните, — ответил Вампир Рыжему, — ну что, веди в подвал, там и поговорим спокойно.
…
В подвале было темно, сыро и пахло старой плесенью, гнилью, но, несмотря на темень, Вампиру как-то не хотелось включать фонарь. Рыжий уверенно шёл впереди, будто видел в темноте не хуже кошки, и Вампир старался держаться за ним след в след, едва не налетая на молодого, когда тот притормаживал. Наконец Рыжий остановился и включил фонарь. Слабый пульсирующий луч почти ничего не освещал, — но это было и не нужно, — Рыжий уже чиркал зажигалкой, а рядом с ним на сложенных в стопку кирпичах стояла ещё пахнущая горелым керосинка. Поняв, что при таком свете осмотреться ему не удастся, Вампир всё же включил свой фонарь — он не доверял пока этим новичкам — и голубоватый свет разлился по подвалу. Толстые опорные колонны с остатками штукатурки и ядовито-жёлтыми пятнами потёков, заколоченные снаружи досками и железными листами подвальные окна, и Вампир решил, что этот подвал вполне сгодится чтоб переждать выброс.
На пожелтевших от времени газетах среди подвального хлама лежали два сталкера. «А вот и ещё двое» — подумал Вампир, глядя на безжизненные тела. Двое молодых, почти мальчишек — таких же, как и эти семеро, — с чёрными обожженными лицами, покрывшимися красными пузырями руками.
Начался выброс и жизнь там, на улице, замерла…. Тусклого мерцающего света керосинки едва хватало на то, чтоб выхватывать из темноты подвала фигуры молодых, которые, поочерёдно меняя друг друга, сапёрной лопаткой вгрызались в жёсткую, пропахшую гнилью и хлюпающую чёрной зловонной жижей землю вперемешку с камнями, обломками кирпича и бетонной крошкой. «Хрущёвка» дрожала под натиском аномальных волн — с потолка сыпались мелкие песчинки рассыпающегося бетона, в окнах звенели потрескавшиеся стёкла, а сама «хрущёвка» скрипела заржавевшими петлями дверей и окон, словно жалуясь сталкерам на свою незавидную участь.
Все новички молчали, сидя рядом с телами своих товарищей. Настала очередь Рыжего копать, он взял лопату у Санька, который, весь измазанный, вышел из ямы. Вампир, было, тоже хотел помочь этим парням в их скорбном труде и попытался взять лопату у Рыжего, но тот лишь посмотрел на Вампира, и в его глазах читалось, что «не нужно, мы сами». Унылые, полные дикого отчаяния, страха и безысходности лица новичков при столь тусклом свете казались далеко не такими молодыми как там, на улице.
«Нахлебались уже Зоны по горло»- глядя на них, думал свободовец — «что вы тут забыли в этом проклятом месте?». Тень уже мысленно окрестил их студентами, которые, наслушавшись баек о романтике и приключениях сталкерской жизни, отправились в Зону, искать свою романтику…. А жизнь-то другая, байки и реальность за частую совершенно разные, а вместо приключений что получили? — одного вчера «кенгуру» сожрал, теперь ещё двое лежат, прямо тут, на полу, обожженные, бездыханные, а остальные копают им могилу, на которую потом уже никто и никогда не придёт, не положит цветов, не поставит памятник…. А сколько ещё таких же «зелёных» по Зоне пропало…
