В погоне за чувствами полностью

Я чувствую, как Хэлли вкладывает свою руку в мою и ободряюще сжимает ее.

– Мы здесь ради тебя, Вив.

Я киваю.

С этого момента я даю обещание себе и им, что больше не буду отгораживаться от людей, которых люблю, когда все, чего они хотят, – это поддержать меня, особенно в самые темные времена.

И впервые за долгое время я по-настоящему не чувствую себя одинокой.

Это все, что она написала

– Ммм, ты знаешь, как сильно я люблю, когда ты играешь с моими волосами, – бормочет Вив мне в грудь, лежа на мне верхом, ее ресницы трепещут, когда она прижимается лицом к моей шее.

Это мои любимые моменты.

Когда мы остаемся вдвоем с Бу, прижавшись друг к другу на диване, и читаем одну из ее книг о сверхъестественном после долгого дня в школе, игры в бейсбол и учебы. Это не то, чем мы можем заниматься каждый вечер, так как мне приходится периодически уезжать с командой на бейсбольные матчи, но это заставляет нас ценить вечера, когда мы можем провести время вместе, занимаясь чем-то таким простым.

К тому же я читаю жуткое дерьмо только в том случае, если мы делаем это вместе, потому что я соглашаюсь на это не ради развлечения.

Я делаю это ради нее. Потому что я готов на все ради нее.

– Кажется, я нравлюсь тебе только за мои умелые пальцы, сладкая, – усмехаюсь я.

Она бормочет:

– И за твой язык.

Моя грудь сотрясается от смеха, и я дотрагиваюсь пальцами до ее бока, щекоча до тех пор, пока она не начинает извиваться.

– Этот твой грязный рот.

– Мне казалось, ты говорил, что это то, что тебе больше всего нравится во мне? – она поднимает голову и подпирает подбородок руками, невинно хлопая густыми темными ресницами.

Моя девочка далеко не невинная. Она чертовски дикая, и мне нравится каждая ее чертова частичка. В последнее время она стала… ярче. Стала менее напряженная и тревожная. Более игривая, счастливая.

И я думаю, это потому, что состояние ее мамы постепенно улучшается и она может немного передохнуть.

Прошло три недели с тех пор, как ее мама попала в аварию, и четырнадцать дней с того дня, как она согласилась лечь в реабилитационный центр в Далласе на добровольное лечение. Это одно из лучших лечебных учреждений в стране по восстановления психического здоровья, и, хотя оно находится немного дальше, чем хотела бы Вив, это лучшее место для ухода за ее мамой. Помогло то, что ее мама смогла побывать там, прежде чем решиться на стационар. Она заверила Вив, что ей там комфортно, и, кажется, действительно надеется на излечение.

Страховка Белинды не одобрила покрытие расходов на лечение в этом учреждении и вообще едва покрыла бы даже минимальное психиатрическое наблюдение.

Но впервые в жизни Вив позволила мне помочь ей с деньгами без каких-либо возражений. Я хотел убедиться, что о ее маме позаботятся и она получит наилучший уход, поэтому попросил Вив позволить мне решить эту проблему, и она согласилась.

Это меня несказанно удивило, но, честно говоря, я так рад, что могу помочь, что могу внести свой вклад в то, чтобы им обоим стало легче.

И я хочу сделать все, что в моих силах, не только для Вив, но и для ее мамы. Потому что я забочусь о них обеих.

Вив – самое важное, что есть в моей жизни, она важна для меня даже больше, чем бейсбол… Она мой приоритет.

Она – мое сердце.

– Я действительно так сказал, но с другой стороны, в тебе есть еще много, очень много того, что я люблю, – говорю я, прижимаясь губами к ее лбу. – Например… это.

Я роняю книгу на пол и провожу пальцами по ее боку, чтобы обхватить ее попку через крошечные хлопковые шорты, которые на ней надеты, чем вызываю у Вив тихий сладкий стон. Но когда я провожу пальцами ниже, задевая жар ее киски, она останавливает меня.

– Я очень, очень хочу, чтобы ты продолжил делать это своими талантливыми пальчиками, но моя мама может позвонить с минуты на минуту. Помнишь?

Дерьмо. Чуть не забыл. Сегодня четверг, и ее мама должна позвонить по FaceTime.

– Потом, – обещаю я, протягивая руку за книгой, чтобы мы могли продолжить с того места, на котором остановились. Я признаю это только один раз… но я немного увлечен происходящим. И не так уж плохо читать что-то жуткое, когда Вив накрывает меня своим телом, прижимаясь к моей груди.

Мы читаем еще около получаса, пока не приходит время для звонка. Она садится и берет с журнального столика ноутбук, чтобы включить его. Когда звонит Белинда, она едва успевает нажать «Ответить».

– Мама! – выдыхает она, лучезарно улыбаясь.

Экран компьютера заполняет лицо Белинды, она улыбается, ее глаза сияют ярче, чем на прошлой неделе. Она выглядит хорошо, и я знаю, что Вивьен чувствует то же самое, потому что ее темно-синие глаза наполнены слезами.

В последнее время мы много говорили о ее отце и о том горе, которое она переживает молча, и я думаю, что ей было бы полезно поговорить об этом с кем-нибудь другим. Вив сказала, что хочет начать посещать психотерапевта, чтобы проработать все невысказанные переживания.

– Как ты, мама? – спрашивает Вив.