— Со всеми случается, — сказала Лукреция. — Но, однако же, странно, что, заключив столь выгодную сделку, ваш отец не вернулся в Европу сам. Да и вы здесь прозябаете. Я долго жила с мужем в колониях и знаю, как скучна и однообразна там жизнь.
Элейна на это ничего не сказала. Она вдруг остановилась и, отвернувшись, стала смотреть куда-то в сторону поверх пышных изумрудно-зеленых пальмовых крон. Лукреция нежно взяла девушку за плечи и заглянула ей в лицо. Глаза Элейны были полны слез.
— Что с вами, милая?! — ласково спросила Лукреция. — Я вас чем-то обидела? Простите!
— Ну что вы! — тихо сказала Элейна. — Вы так добры. Я вам так благодарна. Нет, мне просто грустно, потому что, боюсь, вскоре мне придется выполнить волю отца. Он дожидается здесь своего старого друга, господина Ван Дер Фельда. Отец хочет, чтобы я вышла за него замуж.
— Вот как! — отступая на шаг, воскликнула Лукреция. — И вы не открылись отцу? Не сказали ему о своих чувствах к Уильяму Харту?
— Он даже слышать об этом не хочет! Считает блажью, — с горечью сказала Элейна. — И, кроме того, Уильям для него теперь предатель. Как и все, кто уплыл на «Голове Медузы». Он так сердит, что называет предателем и капитана Ивлина, и Фрэнсиса Кроуфорда…
— А это еще кто? — с удивлением спросила Лукреция.
— Это тот английский дворянин, которого мы спасли по пути сюда. Видимо, он родился под несчастливой звездой — второй раз попасть в руки к пиратам! Такому не позавидуешь.
— Да, это ужасно, — согласилась Лукреция. — Я уже слышала где-то это имя, или мне показалось, что… Хотя… Нет, наверное, показалось… Однако становится слишком жарко. Вернемся в дом, дорогая. У лорда Джексона замечательный дом, вы не находите?
— Да, здесь очень хорошо, — печально подтвердила Элейна. — Но я чувствую себя здесь как в тюрьме.
— Я вас понимаю, — кивнула Лукреция. — Если бы только я могла вам чем-нибудь помочь!
— Вы и так мне помогли, Аделаида. До вашего появления я ни с кем не могла даже побеседовать, — улыбнулась Элейна. — Но мне так неловко! Ведь у вас у самой большое несчастье.
— Это ничего, мы будем держаться вместе, — заверила ее Лукреция, — и вдвоем мы сумеем выдержать все удары судьбы.
— А вы здесь надолго? — с надеждой спросила Элейна.
— Теперь я вольная птица, — вздохнула Лукреция. — Вест-Индию я выбрала для того, чтобы полностью порвать с прошлым. Те края, где я жила прежде, слишком напоминают мне о счастливых днях, которых уже не вернуть. Мне здесь пока нравится. Возможно, я задержусь на Барбадосе подольше. Мы будем встречаться с вами и говорить обо всем.
— Это чудесно! — воскликнула Элейна. — Об этом я даже не могла и мечтать. Понимаете, местные дамы, они такие напыщенные и вместе с тем такие смешные… Ни в одной нет ни искренности, ни ума. Вы на них совсем не похожи!
— Разумеется, ведь я не светская дама, — с усмешкой сказала Лукреция. — Скорее уж купеческая вдова. Но теперь все будет по-другому. Я хочу посмотреть мир и помогать тем, кто нуждается в помощи.
Элейна крепко пожала ей руку. Они вышли к террасе. Пузатый низенький Малатеста скатился по ступенькам вниз и, распахнув объятья, бросился к дочери.
— Дорогая, как ты себя чувствуешь? — с неподдельной заботой воскликнул он. — По-моему, ты чересчур бледна! Тебе не следует столько бывать на жаре, тебе следует больше кушать!
Он приобнял дочь за плечи и с упреком посмотрел на Лукрецию.
— Вероятно, вы легче переносите местный климат и не замечаете жары, но Элейна — мой хрупкий цветочек, мой тюльпан из далекой Голландии. Ей лучше поменьше бывать на солнце в такую жару. Поди к себе в комнату, доченька! — он ласково, но настойчиво повел Элейну вверх по ступеням.
Лукреция, слегка нахмурив брови, посмотрела ему вслед. Краем глаза она заметила, что сидевшие на террасе мужчины как по команде встают и с медовыми улыбками направляются к ней: маленький, разряженный как придворный сэр Джексон, его помощник Стаффорд и капитан Ришери, как всегда изящный в любой одежде.
Предупреждая готовый обрушиться на нее шквал комплиментов, Лукреция скроила постную мину и печально улыбнулась мужчинам.
— Кажется, на меня тоже подействовал здешний климат, — томно вздохнула она. — У меня кружится голова. Прошу меня извинить, господа, но я вынуждена вас покинуть. Я нуждаюсь в отдыхе. Капитан Ришери, будьте добры, проводите меня на наш корабль, пока я не нашла себе здесь квартиру!
— Сударыня! — воскликнул миниатюрный губернатор. — Я знаю, что такое корабль! И ни за что вас не отпущу. Лучшие покои моего дома к вашим услугам!
— Вы восхитительны, господин губернатор! — прошептала Лукреция и восторженно посмотрела на него. — И дом ваш — просто настоящий Версаль! Но я не могу так легко принять ваше предложение. И хотя траур по моему драгоценному супругу уже закончился, но мое состояние требует простоты и уединения. Суровая обстановка на корабле как нельзя лучше соответствует этим условиям. По-моему, корабль чем-то схож с монастырем, вы не находите?
— Боюсь, мадам, это все-таки мужской монастырь! — сказал губернатор, целуя ей руку. — Женщине там не место.
