Лукреция провела еще одну ночь на корабле. Она лежала без сна на груде подушек и размышляла о том, что узнала на Барбадосе. Вдруг она услышала слабый стук в дверь. Она улыбнулась и пару секунд размышляла — впустить или послать ко всем святым своего неуемного капитана. Но желание еще раз обсудить услышанное пересилило, и она, как была в одной рубашке и босиком, добежала до дверей и откинула щеколду.
— Заходите, капитан, — прошептала она и вернулась в кровать.
Ришери бесшумно скользнул внутрь.
— Так вы и будете надоедать мне по ночам?
— Аделаида, звезда моя, я думаю о вас каждую минуту, вы совсем вскружили мне голову. Черт, я влюблен в вас, как мальчишка!
— Садитесь и слушайте. Мне пришла охота поболтать. Сегодня вечером я говорила вам, что вы сообщили мне одну важную новость. Я должна была хорошенько обдумать, что мне с ней делать, и кажется, я поняла. Для полноты картины мне не хватает одной маленькой детали…
— Может быть, той, что касается господина Хансена? — любезным тоном поинтересовался Ришери, пересаживаясь с кресла на край кровати. — Если бы я знал, что вас это так заинтересует, сударыня, я еще до полуночи принес бы вам этот кусочек мозаики…
— В самом деле?! — вскричала Лукреция. — Вы уже что-то узнали, Ришери?
— Да, как я и думал, в одном портовом кабаке нашлись люди, которые знают, куда ходила «Голова Медузы», пока ее пассажиры наслаждались гостеприимством губернатора.
— Скорее же, Ришери! — простонала Лукреция, сжимая руки от нетерпения.
— Флейт побывал на Тортуге, сударыня! — торжествующе объявил Ришери и, воспользовавшись моментом, придвинулся еще ближе. — Довольно необычно для торгового голландского судна. Мои соотечественники очень ревниво относятся к присутствию голландцев на этом острове. Смею предположить, что господин Хансен был там по какому-то весьма неординарному делу…
— Ни слова более, Ришери! — вскричала Лукреция, порывисто вскакивая. — Завтра с утра вы доставите меня на берег! Мы должны навестить губернатора. Ваш камешек оказался как нельзя кстати. Мозаика сложена! Теперь попробую поведать о ней пройдохе-банкиру — возможно, его заинтересует узор.
— Неужели вы оставите меня без награды? — Шевалье вскочил следом и заключил женщину в объятия.
— Какой же вы ненасытный, шевалье!
К утру у Лукреции уже созрел план, который она посчитала недурным для плана, который родился и вызрел всего за одну ночь. Разумеется, он мог не сработать, и это сильно бы осложнило ее дальнейшие действия. Однако интуиция подсказывала Лукреции, что ее ждет удача.
Она поднялась рано утром и уже собиралась просить Ришери отправить ее на берег, как он явился сам, как всегда собранный и галантный. Он церемонно поцеловал ей руку и поинтересовался, как ей спалось.
— Бросьте, Франсуа! — поморщилась Лукреция. — А то вы не знаете. Готовьте шлюпку!
Ришери с удовольствием повиновался, и через три четверти часа они вместе поднимались на причал бриджтаунского порта. А еще через полчаса нанятый ими экипаж остановился у ворот губернаторского дома. Пока капитан Ришери приносил свои благодарности губернатору за проявленное гостеприимство и помощь, Лукреция разыскала комнаты, где обретался Абрабанель, и без излишних церемоний вошла в незапертую дверь. Дочь банкира еще спала, и это было ей только на руку — она настроилась на очень серьезный разговор с этой голландской крысой.
Судя по всему, Абрабанель только что поднялся с постели. Облаченный в стеганый, на турецкий манер, шлафрок[45], он сидел за большим столом и что-то писал, с его плешивой головы свисал ночной колпак, а гусиное перо скрипело и брызгалось чернилами. То и дело Абрабанель недовольно морщил мясистый нос и покачивал головой, отчего кисточка на его колпаке вздрагивала и кивала в такт.
— Доброе утро, господин Абрабанель! — пропела Лукреция, неслышно возникая за спиной банкира.
Старик подскочил, словно за шелковый ворот шлафрока ему плеснули воды. Его лицо побагровело, а брови поползли вверх. Стопка бумаг рассыпалась, и они стайкой перепуганных птиц разлетелись по сторонам. Абрабанель негодующе обернулся и схватился рукой за сердце.
— Это вы?! — воскликнул он. — Содом и Гоморра! Меня едва не хватил удар! Но что вы здесь делаете, сударыня?! И как вы сюда попали?
Его маленькие глазки с подозрением ощупывали Лукрецию, но в этом взгляде не было и тени похоти — мысли банкира были заняты иными заботами, как и его руки, которые, не теряя времени, сгребали рассыпавшиеся бумаги.
— Неужели вы, такой сильный и влиятельный мужчина, могли испугаться слабой женщины? — проворковала Лукреция, наслаждаясь его замешательством. — Простите меня, я совсем не хотела произвести на вас столь сильное впечатление. Кажется, я просто заблудилась. У губернатора такой огромный дом…
