Изображение вампиров в художественной литературе продолжало процветать без каких-либо значительных изменений и критических комментариев вплоть до 1985 года, когда биохимик Дэвид Долфин предположил, что именно порфирия лежала в основе исходных легенд. Ученый указал на множество сходных черт между этим заболеванием и вампиризмом: страдающие порфирией чрезвычайно чувствительны к солнечному свету, даже легкий контакт с солнечным освещением может привести к обезображивающим эффектам (отсюда миф о вампирах как оборотнях); чтобы избежать солнечного света, больные порфирией выходят из помещения преимущественно по ночам; сегодня порфирия лечится иньекциями препаратов крови (веками ранее больные, видимо, лечились сами – пили кровь)[486]; порфирия передается по наследству, хотя ее симптомы могут оставаться “дремлющими”, пока не будут разбужены стрессом; наконец, чеснок содержит химическое вещество, которое обостряет симптомы, доводя даже слабый приступ до мучительной реакции[487]. Аргументация профессора Долфина не получила широкого распространения – в самом деле, рассуждения о вампирах и порфирии могут показаться какой-то мелодрамой. Но эта старинная связь только подчеркивает нашу глубинную веру в то, что солнечный свет обеспечивает здоровье, и вызывает наш страх перед теми, кто, будь это страдающие порфирией или альбиносы, избегает света.
У порфирии есть отдаленный родственник – псориаз. Более чем какое-либо другое кожное заболевание, он поддается целительному воздействию солнечного света. Хотя сегодняшнее название (от греч. ψωρα – “чесаться”) появилось только в 1841 году, это заболевание упоминалось еще Гиппократом (460-377 годы до н. э.), а некоторые ученые считают, что оно входит в число кожных заболеваний, называющихся в Библии
Этим заболеванием страдают музыканты Арт Гарфанкел и Элтон Джон, не обошло оно и революционеров – таковы Иосиф Сталин, Абимаэль Гусман (лидер движения “Сияющий путь” в Перу) и Жан Поль Марат (1743– 1793), журналист-радикал времен Французской революции, убитый в своей ванне. Марат проводил большую часть времени в ванне в смешанной с медикаментами воде, а голову, как тюрбаном, обматывал пропитанной уксусом тканью – у него образовался псориаз, когда он скрывался от полиции в парижской канализации. Если бы он выходил наружу под целительные лучи солнца, он бы вылечил кожу в два счета.
Еще одной жертвой болезни был Джон Апдайк, который писал, что она “предпочитает светловолосых, с сухой кожей, бледных потомков затянутой облаками Голландии [к которым принадлежал и сам Апдайк], Ирландии и Германии”. В своих воспоминания писатель рассказывает, что заболел в шесть лет. “Только солнце, это живое божество, имеет настоящую власть над псориазом. Несколько недель на солнце стерли все его следы с моей молодой, чувствительной кожи – всюду, где могло достать солнце, – грудь, ноги и лицо”. Взрослым Апдайк посещал Массачусеттский общий госпиталь для лечения ультрафиолетом “в чем-то вроде светящейся телефонной будки”. Для Апдайка отношения с Солнцем стали почти личными:
