С апреля по ноябрь моя жизнь выстраивалась вокруг выгуливания моей кожи под солнцем. Весной на Крэйн-Бич, хотя морской ветер был еще холодным, солнце светило ярко, и ложбины в дюнах хорошо прогревались. Я ходил туда один, с радиоприемником и книгой, и, не пользуясь кремом, подвергал себя двухчасовым сеансам дневного ультрафиолета. Я хотел сгореть дотла, кожа была моим врагом, боль от солнечного ожога означала, что я тесню противника. За ночь псориаз превращался из розовых пятен на белой коже в беловатые пятна на красной. Это было началом его отступления, и уже к июню я мог гордо расхаживать по пляжу в купальном костюме без всякого стыда.
Но затем случилось нечто странное. Хоть солнце и исцеляло больную кожу писателя, оно заодно наделяло его головной болью и тошнотой, что нарушало рабочие планы. “Письмо – это чрезвычайное темное дело”, – жаловался он. В начале пятого десятка он обнаружил, что псориаз наносит ответный удар: “Моя кожа, некогда столь благодарно жаждущая солнечных лучей и столь чувствительная к ним, стала жесткой и невосприимчивой… К сорока двум годам я поизносился от солнца[491]”.
Солнце (или, скорее, его отсутствие) ассоциируется еще с одним заболеванием – сезонным аффективным расстройством (САР), названным так в 1982 году. Оно характеризуется депрессией, вызванной отсутствием солнечного света в зимний период. Официальное определение предполагает, что на протяжении жизни пациент демонстрирует в основном зимнюю депрессию, включая как минимум два полных года без всяких проявлений депрессии за пределами зимнего периода. Страдающие этим расстройством становятся тревожными, раздражительными, неспособными к концентрации и решительным действиям, избегают социальной активности. Они начинают излишне много есть и спать, их сексуальная энергия снижается, их беспокоит усталость, чувство собственной ненужности и вины[492]. Женщины подвержены расстройству в три раза чаще, чем мужчины. Диагноз САР ставится в одном из трех случаев клинически признанной депрессии, но относится только к 10 % основных проявлений депрессии (более мягкая форма, зимняя хандра, достигает пика с декабря по февраль, в основном затрагивая людей в возрасте от 18 до 30 лет). Считается, что САР разрушительно воздействует на “циркадные ритмы” (от лат.
Норман Розенталь, южноафриканский психиатр, давший название этому синдрому, с 1976 года сам страдал от глубоких депрессий, а сейчас руководит компанией, которая производит лампы светимостью в 10 тыс. люкс (по цене 250 долларов за лампу), которые помогают при световой недостаточности. Из-под пера Розенталя и его студентов вышло множество книг и статей по САР. Розенталь руководит также клиниками для страдающих от депрессий – в одних только Соединенных Штатах их численность оценивается в 14 млн “серьезно пораженных” и 33 млн с зимней хандрой[494]. Сорок семь миллионов американцев, страдающих от сезонной депрессии? Опыт и здравый смысл, конечно, говорят нам, что темнота действительно действует депрессивно даже в самых солнечных частях света[495]. Темные дни и долгие холодные ночи негативно действуют на настроение большинства, но, как выразился один из интервьюируемых мной, “большинство людей с этим справляется”. Что ставит вопрос: является ли САР действительно болезнью? Есть исследования, дающие основания считать, что является, другие это отрицают, а третьи отрицают само существование проблемы. Но корреляция между этим явлением и отсутствием солнечного света (или градусом широты) не столь однозначна, как это представляют Розенталь и другие.
