Себастьен только руками развел, как бы говоря, что добавить тут нечего и так все ясно. Филипп не мог упустить шанса примазаться к чужой победе. И теперь, когда по империи поползут слухи об эпичном сражении добра со злом, имя императора будет произноситься одним из первых.
— Что еще мне следует знать? — нахмурился герцог, глядя на то, как мнется глава тайной службы.
— Кажется, Его Величество нашел себе развлечение на время пребывания в твоем замке, — сказал он, старательно отводя глаза в сторону.
Герцог грязно выругался. Угораздило же леди Белиз попасться на глаза венценосному распутнику. А в том, что этим развлечением стала вдова погибшего друга, Мартель даже не сомневался. Другой, подходящей на эту роль кандидатуры, в его замке не было. Какой бы раздражающей не казалась лорду Навье эта женщина, она несомненно была красива, а еще находилась под его защитой. И значит, его вина, что она пострадала.
— За леди Белиз можешь не волноваться, — поспешил успокоить Мартеля Себастьен. — Она не выглядит недовольной. А вот то, что император позволил себе подобную выходку в твоем доме, можно считать оскорблением. И одни боги ведают, чего еще от него ожидать. Боюсь, для нас наступают тяжелые времена.
— Ну вот сейчас и узнаем, — сказал Мартель, поднимаясь с кровати.
Мысленно он отметил полное восстановление физических сил, и начавшееся восстановление магического резерва, хотя после того некромантского ритуала, пусть и не завершенного, в его ауре должна была образоваться значительная брешь.
— Ты случайно не знаешь, кто меня так качественно подлатал? — обратился Мартель к другу. — Вряд ли это были те олухи, что вчера отирались возле моей постели.
— Знаю, конечно, — широко улыбнулся Себастьен. — Представляешь, это были драконы.
— Ты верно шутишь? — удивился Мартель. — Откуда бы им тут взяться? Драконы никогда не вмешиваются в дела людей.
Но он тут же умолк, вспомнив питомицу Абелии. Все разом встало на свои места. Драконам действительно безразличны люди с их мелкими чаяниями и попытками сжить со свету себе подобных. Однако, если возникла угроза жизни представителю их племени — это дело другое. Тут уж на спасение родича примчится вся стая.
— Не думал, что когда-нибудь это скажу, но тебе очень повезло, — констатировал Себастьен, посвященный в непростые отношения герцога с одной юной ведьмой.
— Да я и сам уже это понял, — отмахнулся Мартель, продолжив застегивать рубашку.
Теперь он тревожился не столько за себя, сколько за Абелию. Ему-то не привыкать к милостям императора, а вот девочка может не выдержать монаршей признательности и сломаться. Это не Белиз с ее непомерными амбициями и способностью приспосабливаться к любым условиям. Мартель не сомневался, что после отъезда императора не обнаружит вдову в своем замке и не испытал по этому поводу ни малейшего сожаления. Вот только сына он ей не отдаст. Ни к чему мальчику расти в атмосфере лжи и притворства. Герцог решил, что сам воспитает из него достойного человека.
Мартель ничуть не удивился, обнаружив императора в своем кабинете. Разумеется, тот расположился в хозяйском кресле и без всякого стеснения копался в чужих бумагах. Герцогу пришлось сделать над собой усилие, чтобы не показать гостю, насколько ему неприятна подобная наглость. Все равно это ничего бы не изменило. На то он и император, чтобы позволять себе делать то, что не могут позволить себе другие.
Всем своим видом Филипп производил впечатление человека, которому принадлежит весь мир. А ведь это почти так и было. Свободными от его влияния оставались только те страны, что находились на соседнем континенте, и то лишь до той поры, пока флот империи не наберет достаточно силы для их захвата.
К сожалению, аппетиты Филиппа оказались столь велики, что даже подданные империи не чувствовали себя в безопасности на собственных землях.
Вот и герцог все чаще задумывался о том, что однажды император захочет вернуть Вельеж во владение короны. Не ту пустошь, что находилась тут раньше, а тот процветающий край, каким он предстал его взору сегодня. Мартель так же понимал, что лишить его прав на владение будет не просто, для этого нужна очень веская причина, и потому во время аудиенции у императора он продумывал каждое слово, контролировал каждый свой жест, чтобы не дать ни малейшего повода обвинить себя в измене.
— Вижу, герцог, вам уже лучше, — Филипп кивком указал Мартелю на кресло для посетителей, предлагая ему садиться. Подобная милость со стороны правителя не столько радовала, сколько заставляла насторожиться.
Прежде чем сесть, Мартель низко с почтением поклонился и на всякий случай начал приветствие с извинений:
— Прошу прощения, мой император, что не встретил Вас лично. Болезнь не позволила мне поступить так, как велел мне мой долг. И все же я счастлив приветствовать вас на землях Вельежа. Это неслыханная честь для всех нас.
— Я не в претензии, — отмахнулся император с напускным благодушием, — Ваша невеста, превосходно справилась с ролью гостеприимной хозяйки. Кстати, когда состоится свадьба?
