Мы с бабушкой переглянулись, судя по всему, думая об одном и том же — каким образом можно использовать полученную информацию в своих целях. Терять нам уже было нечего. Допросов, а возможно и пыток, не избежать. Дознаватели вряд ли поверят, что о местонахождении семейных ценностей нам ничего не известно, и до последнего будут пытаться выбить из нас нужные им сведения. Чем все это закончится, понимала теперь даже я. И впервые пожалела о том, что натворила.
— Прости меня, ба, — попросила я тихо, утыкаясь носом в плечо бабули и неустанно шмыгая носом. — Кажется, в этот раз, я действительно тебя подвела.
— Глупости, — вскинулась бабушка. — Тебе не за что извиняться. Ты все сделала правильно, милая. Это твое наследство. Твой дом. Твои земли. И никакой императоришка этого не изменит.
Сказать, что я удивилась столь резкой смене ее настроения, значит, не сказать ничего. Кажется, меня больше не винили в случившемся, выбрав на роль козла отпущения его расфуфыренное величество.
— Но ты же сама говорила… — начала было я, не уверенная, стоит ли вслух упоминать о недавних высказываниях бабушки относительно проведенного мной ритуала.
— Я говорила, что действовать нужно умнее, — включила наставницу леди Матильда. И по мере того, как она говорила, на моем лице расцветала широкая улыбка, причиной которой послужило простое напоминание о том, что настоящие ведьмы никогда не сдаются. А ведь я к тому же еще и маг, об этом тоже не стоило забывать.
— Я тебя обожаю! — воскликнула я, стискивая бабулю в объятиях. Ее план показался мне идеальным. Дело оставалось за малым — усыпить охранников, в прямом смысле этого слова, и тогда можно будет начинать действовать.
Порывшись у себя в сумке, бабушка извлекла из ее глубин бутылочку с самогоном тройной очистки. Это чудодейственное средство занимало верхние позиции в списке препаратов первой необходимости при наполнении лекарской сумки. Естественно в моей переноске этот дезинфицирующее, обезболивающее и усыпляющее в одном флаконе тоже имелось.
— Надо было брать емкость побольше, — сокрушенно покачала головой бабуля, встряхнув жидкое содержимое поллитровой бутылки, а потом велела мне: — Свою доставай. Тогда, быть может, и хватит.
Я с сомнением посмотрела сквозь прутья решетки на играющих в кости громил, с удобством расположившихся в принесенных из хозяйского кабинета креслах, и неуверенно предположила:
— Боюсь, все равно будет маловато. В них весу по центнеру в каждом.
Бабушка на мое замечание никак не отреагировала. Вместо этого она продолжила увлеченно копаться в своей сумке, время от времени бормоча себе под нос что — то маловразумительное. Наконец ее поиски увенчались успехом, и она, не сдержавшись, воскликнула:
— Слава Всемилостивой, я все же взяла с собой корень мирацены, как знала, что пригодится. Может, у меня на старости лет открылся дар предвидения? Как думаешь?
Я так не думала. Просто у бабули была привычка брать с собой всего понемногу, но не говорить же ей об этом, еще обидится, а я и без того чувствовала себя перед ней виноватой.
Бабушка вовсю веселилась, сдабривая алкоголь какой-то трухой, гордо именуемой корнем мирацены. После встряхнула по очереди обе бутыли, перемешивая в них содержимое, и поднесла горлышко одной из них к носу, вдыхая едкий запах самогона с таким блаженным видом, словно это был чистый нектар.
И надо же было такому случиться, что в этот самый момент сутулому стражнику пришло в голову проведать двух узниц, которые вместо того, чтобы лить слезы, вздумали веселиться.
— А ну цыц, ведьмы! — прикрикнул чернявый грозно, для усиления эффекта проводя мечом по железным прутьям решетки.
Скрежещущий звук ударил по нервам. Детина захохотал в голос, глядя на то, как я морщусь, а потом его взгляд переместился с меня на бабулю, и стражник вдруг подавился собственным смехом. Он что-то сипел, негодующе тыча в бабулю скрюченным пальцем, а та делала вид, что пьет из бутылки. Причем выходило у нее это так достоверно, что даже я в какой-то момент ей поверила, пока не вспомнила, что ведьмы вообще-то не употребляют спиртное из опасения утратить контроль над даром.
На помощь товарищу подоспел рыжий. И вскоре на нас взирали две возмущенные физиономии безусловных ценителей крепких напитков. Дух от самогона шел такой едкий, что я постаралась отползти от бабули подальше, в то время, как мужчины принялись судорожно отпирать висящий на щеколде замок. Их взгляды сделались вовсе безумными, когда бабуля, якобы опасаясь насилия, отставила обе бутыли поближе к решетке, а сама отодвинулась ко мне в угол.
Спустя минуту, охранники с довольным видом подхватили с пола крепкое пойло и без промедления влили в себя не менее половины. Глаза их тут же осоловели, а губы растянулись в придурковатых ухмылках. Те полторы извилины, что имелись в их головах, кажется, окончательно распрямились, потому что эти мерзавцы ни с того, ни с сего вдруг решили, что с нас не убудет, если мы скрасим их вечер. Они двинулись в нашу сторону, гаденько подхихикивая над собственными скабрезными шутками, такими же отвратительными, как они сами.
