– Ты прав. Жена много лет просила меня написать мессу, но «Месса Папы Франциска» – мой первый опыт в подобном жанре.
Как-то в декабре две тысячи двенадцатого я столкнулся с отцом-иезуитом Даниэле Либаноре, которого частенько встречаю по утрам, когда выхожу купить газет. Отец Либаноре рассказал мне, что в две тысячи четырнадцатом иезуиты отмечают двухсотлетие с момента восстановления ордена, и прямо попросил сочинить мессу к этому юбилею. Он сразу же уточнил, что заплатить за мою работу им нечем. Мне было по душе, что он сказал об этом сразу, не дожидаясь моего вопроса, ведь мне всегда неловко поднимать тему вознаграждения самому.
Разумеется, святым отцам нужна была качественная и достойная композиция, какие всегда представляли для меня большой интерес. Поэтому, как я уже рассказывал, я тут же честно предупредил: «Я буду уверен, что месса действительно получилась, только после того, как закончу работу».
В итоге месса далась мне потом и кровью – я промучился с ней больше полугода[71]. Проблема была не только в музыке, но и в тексте: сначала я решил было использовать половину молитвословных текстов на латыни, а половину – на итальянском, но генерал ордена объяснил, что в храме может исполняться только месса на латинском языке. Ничего не попишешь, пришлось попросить Франческо де Мелиса поправить слова. Композиция для двойного хора и оркестра продолжается около получаса, и концовка у нее весьма нетрадиционная для религиозного торжества.
–
– Я бы сказал, между ними самая тесная связь. Эту музыку роднят не только общие отсылки. Концовку мессы я написал для завершения празднества, чтобы она звучала, когда прихожане начнут расходиться по домам, но у меня была и вторая цель – переосмыслить композицию из «Миссии» «На Земле как и на небесах». Кроме того, в фильме тоже фигурировали иезуиты.
Любопытно, как на первый взгляд не связанные между собой события складываются в жизни человека в единую картину. Я начал сочинять мессу то ли в конце декабря, то ли в начале января две тысячи тринадцатого, а в марте Бенедикта XVI сменил на престоле кардинал Бергольо, став первым в истории Папой-иезуитом. Меня сразу же подкупили и выбранное им имя – Франциск, и его скромность. Папа отвергает земные блага – золотой крест, роскошный автомобиль, все, помимо самого необходимого.
Достаточно прогуляться по музеям Ватикана, чтобы увидеть, каким великолепием всегда блистала наша церковь. Я задумался о том, сколько изменений ждет Римскую католическую церковь: Папа Франциск заговорил о возвращении к корням, которое исцелит христианство от тех ран и увечий, справиться с которыми по его собственному смиренному признанию предыдущему понтифику не хватило сил. Наблюдая со стороны за грядущими переменами, я отметил, насколько символично, что иезуит впервые занял папский престол как раз к двухсотлетию восстановления ордена, упраздненного Климентом XIV двадцать первого июля тысяча семьсот семьдесят третьего года посланием «Dominus ac Redemptor Noster». Как раз в эту эпоху и разворачивается действие «Миссии». И вот по чистой случайности мне довелось когда-то написать музыку, связанную с уничтожением того самого ордена.
Сюжет «Миссии» напрямую связан с этой историей. Герой фильма, миссионер, не покинул индейцев-гуарани и, не подняв оружия, пошел на смерть за народ, который притесняли могущественные испанцы, португальцы и Римская католическая церковь.
Когда по завершении работы над мессой летом две тысячи тринадцатого года генерал ордена предложил посвятить ее новому Папе, я не стал возражать и назвал ее «Месса Папы Франциска».
– Да, мы познакомились в Ватикане. Довольно долго мы просто молча смотрели друг на друга. Как мне показалось, понтифик ждал, что я расскажу о мессе, и я показал ему первую страницу партитуры: партия валторн и труб образовывала вертикальную перекладину креста, а хоровые партии – горизонтальную. Таким образом, я начертал нотами крест – символ христианства. Нечто подобное я сделал и в «Крестном пути». На память о нашем знакомстве я подарил Папе партитуру.
– Сочиняя концовку, которая исполняется в финале мессы, я использовал похожий структурный и гармонический подход: как и композиция «Миссии», этот отрывок написан в тональности ре мажор. Тот же хор, но слова другие. В оркестровке даже есть вставки из «На земле как на небесах», но партия струнных совсем другая.
