Я сказал Эннио, что такой метод мне не подходит: не хочу, чтобы музыка превращалась в чужеродный элемент, который в последнюю минуту накладывается на пленку. Другая распространенная практика, когда композитору показывают смонтированный фильм с уже готовой наложенной звуковой дорожкой, чтобы было ясно, в каком направлении двигаться, мне тоже казалась неубедительной. Я сказал: «Хочу слышать музыку к своему фильму еще во время съемок. Я бы предпочел использовать ее на съемочной площадке и в момент монтажа иметь законченную версию». Идея, конечно, не новая, но в то время так почти никто не работал. Когда я высказал свое предложение Эннио, он сказал, что именно так они работали с Серджио Леоне. Во мне же эта необходимость созрела уже давно.
–
– Да. С Эннио мы познакомились то ли в конце января, то ли в начале февраля восемьдесят восьмого. В апреле он писал музыку, а я много раз включал ее на площадке. Проблем не возникало, так как в съемках было задействовано множество иностранных актеров, поэтому в любом случае понадобился бы последующий дубляж. Во многих сценах музыка имела фундаментальное значение: движение камеры синхронизировалось с ней естественным образом. Например, ближе к концу фильма есть сцена, где Жак Перрен отправляется в заброшенный кинотеатр: городской полицейский отворяет запертые двери, герой входит внутрь, и камера выхватывает из темноты обветшалый кинозал. Музыка, игравшая на площадке, оказала на движения кинокамеры волшебное воздействие.
Даже титры готовились под уже готовую музыку авторства Эннио. Многие из его изначальных этюдов вошли в окончательную версию фильма. В других случаях Морриконе дорабатывал их, дополнял, использовал эллипсис или же заменял музыкальные инструменты. Так или иначе, вся написанная им музыка была использована в фильме.
Я приходил в студию звукозаписи «Форум» послушать, как Эннио дирижирует оркестром, и записывал все, что приходило мне в голову. Мне хотелось участвовать в процессе от начала и до конца, поэтому я присутствовал не только при монтаже, но и при записи и сведении. Эннио без конца спрашивал, какое впечатление у меня сложилось. Помню, как-то после очередной сессии звукозаписи я подошел к нему и сказал, что его музыка великолепна. «Да ведь мы только скрипки записали, – рассеянно заметил он. – Потом наложим остальные инструменты». Так я узнал о существовании многоканальной записи. Спустя какое-то время он признался, что такое же недоразумение произошло у него и с Джулиано Монтальдо. Думаю, подобный опыт повлиял и на эволюцию музыкального стиля самого Морриконе. Постепенно я кое-чему научился и освоил музыкальную терминологию.
Как-то слушали мы саундтрек к «Баарии» (2009), и я сказал: «А вот тут секстаккорд повторяется четыре раза». Эннио чуть со стула не свалился: «Откуда ты знаешь?» «Эннио, – отвечаю я, – никто не умеет использовать секстаккорд, как ты. У тебя он звучит просто неподражаемо». Вы спросите, в чем же особенность его секстаккорда? Многие композиторы применяют обращения трезвучия, но у Эннио это неизменно трогательный, проникновенный аккорд с элементом эмоционального надлома: основная тема уносит слушателя куда-то ввысь, но вопреки всем ожиданиям музыка внезапно опрокидывает его в пропасть отчаяния, и это неизменно задевает за живое. Просто потрясающе.
Со временем Эннио проникся уважением к моей привычке выражаться, и мы мало-помалу пришли к другой системе работы. Нечто подобное он пробовал и раньше, однако мы видоизменили манеру работы особым образом, свойственным только для нас. Эта новая система впервые оформилась в две тысячи шестом году, во время съемок «Незнакомки».
Морриконе тоже признает, что над «Незнакомкой» работал в принципиально новой манере. Он писал отдельные музыкальные отрывки, которые можно было свободно видоизменять, совмещать и накладывать друг на друга. Таким образом режиссер и композитор могли адаптировать их к замыслу уже на стадии монтажа, а то и после его завершения. Мы уже испробовали такую методику, работая над картиной «Чистая формальность», однако нас некоторым образом ограничивали технологии того времени. Когда же я решил снимать «Незнакомку», круг замкнулся: Эннио понял, что наши потребности совпадают и могут воплотиться в жизнь. Он говорил об этом новом методе как о гибкой музыкальной системе, способной во многом обойти сложности, связанные с непредсказуемостью фильма. Однако по правде сказать, думаю, он не столько хотел дать мне бoльшую свободу выбора, сколько обусловить и поддерживать во мне истинную осознанность при подборе музыкального сопровождения.
