Я работал с Полански дважды. Первый раз занимался его фильмом «Неукротимый» (1988), где сыграли Гаррисон Форд и Эммануэль Зайгер, на которой он впоследствии женился. Потом в «Чистой формальности» Торнаторе, где Полански сыграл вместе с Депардье. Однажды я видел его в «Метаморфозах» Кафки и остался совершенно заворожен: Полански блестящий режиссер и такой же великолепный актер. Он очень умен, галантен, приятен в общении и щедр.
–
– Не помню, как он на меня вышел, но когда мы встретились, он тут же предложил мне посмотреть фильм. Идеи возникали у меня сразу же, на ходу, как только я увидел кадры. Это был триллер о полицейских.
Я использовал готовую гармоническую схему, которую множество раз обыграл посредством различных идей. Это была музыка, похожая в чем-то на «Изобретение для Джона», только сложнее. Нечто подобное я сделал в треке «Requiem glorioso» из фильма «Миссия», потом эта композиция получила название «On Earth as It Is in Heaven». Но в «Неукротимом» все не так очевидно, лишь профессионал поймет, в чем там дело.
–
– Планировалось, что ее будет исполнять Клаудио Бальони. Мы даже отрепетировали ее у меня дома, Клаудио блестяще ее исполнил, но потом он так ее и не спел. Пепуччо сам написал к ней текст и попросил исполнить песню Депардье. Помню, как мы ее записывали. Я расставил ему ударения, и в конце концов он очень неплохо себя показал. Я стремился к тому, чтобы слово «помни» – «ricordare» засело в голове с первых же нот.
–
– Зависит от ситуации. По договоренности с режиссерами я написал их довольно много, а вот исполнителей выбирали обычно продюсеры – я ни разу этим не занимался. К сожалению, довольно часто, особенно в последние годы, песню навязывает продюсер. Не режиссер и уж тем более не композитор решают, где и какая появится песня. Таким образом продюсеры надеются обеспечить фильму успех.
В былые годы я часто оказывался от предложений продюсеров писать музыку для того или иного фильма, потому что вдруг ни с того ни с сего мне навязывали песню, которая входила на тот момент в хит-парады, и вставить ее в фильм было совершенно необходимо.
–
– Таких случаев было много. Например, именно по этой причине я отказался от «Бесконечной любви» Дзеффирелли. Как я уже говорил, я приехал в Лос-Анджелес, где написал несколько тем, среди прочих – ту самую, что стала затем темой Деборы в «Однажды в Америке». Само собой, я уже подписал контракт, как вдруг во время частного разговора Дзеффирелли сообщил мне, что нужно будет вставить песню Лайнеля Ричи в исполнении Дайаны Росс. Мне показалось совершенно абсурдным сама мысль о том, что я должен делать музыку к фильму, где будет использоваться чужая песня. Дзеффирелли объяснил мне, что все это оговорено в его контракте и что у него есть определенные обязательства перед американским бардом. Он попросил меня закрыть на это глаза.
«Но Франко, в моем контракте это не оговорено, – сказал я, – поэтому я отказываюсь участвовать в этом фильме». Он пытался меня уговорить, но я все равно отказался. Продюсеры показали себя честными людьми, заплатив за уже сделанную работу, а с Дзеффирелли я сделал совместный фильм лишь девять лет спустя. Речь о «Гамлете» с Мелом Гибсоном в главной роли (1990).
Я провел в Лос-Анджелесе девять дней и уехал, получив хороший гонорар. А потом прошло время, и я показал одну из тем Леоне, который потребовал, чтобы она присутствовала в его фильме. Серджо она сразу же очень понравилась, а узнав ее историю – Серджо всегда хотел знать все в подробностях, он разразился проклятиями. Он всегда выражался довольно жестко в адрес своих коллег.
–
– Нет, я написал так много песен, что не имею ничего против них и их исполнителей. Когда тебя приглашают писать для фильма, ты думаешь о некоей большой форме, о чем-то едином и целом. Прежде чем прилеплять к фильму посторонний музыкальный фрагмент, нужно тщательно все обдумать, нельзя делать это вот так, ни с того ни с сего…
Довольно смешной случай произошел недавно с фильмом Тарантино «Джанго освобожденный» (2012).
–
