Мы могли только констатировать, что с каждый вариантом сцена приобретала разный смысл и по-разному формировала зрительское восприятие. Мы не смогли определить «более подходящую» музыку, найти «идеал»: сам факт функционирования этой сцены зависел от того, как сочетались образы и музыкальный ряд. Тарантино не однажды обыгрывал эту особенность музыки, используя мои композиции, написанные для других фильмов, и накладывая их на собственные сцены.
– Я и раньше считал его великим режиссером. Тарантино всегда на высоте, но не все его фильмы я люблю одинаково. К примеру, «Джанго освобожденный» мне нравится меньше других его картин. Хотя тема черного рабства в Америке затронута в весьма оригинальной манере, а уж в оригинальности Тарантино не отказать, кровь в фильме бьет фонтаном. Для меня «Джанго» – что-то вроде хоррора. Помимо написанного в соавторстве с Элизой отрывка «Все еще здесь» в саундтрек вошли композиции «Ревущий мул» и «Тема сестры Сары» из «Двух мулов для сестры Сары» Дона Сигела, где снимались Ширли Маклейн и Клинт Иствуд, а также два произведения Луиса Энрикеса Бакалова. На мой вкус, предыдущий фильм Тарантино «Бесславные ублюдки» обладает гораздо большими художественными достоинствами. Там присутствует та же характерная для Тарантино эстетика насилия, но снят он совсем по-другому. «Бесславные ублюдки» – исключительно талантливая картина, которую отличают мастерски написанные диалоги и фантастическая игра актеров.
– Сложно сказать. Тарантино не раз использовал мою музыку совершенно непредвиденным для меня образом. В каком-то смысле я побаивался с ним сотрудничать и не решался предложить ему что-то новое, поскольку ему характерны твердо сложившиеся музыкальные вкусы и привычки…
До «Отвратительной восьмерки» Тарантино всегда использовал в качестве музыкального сопровождения готовые произведения. Только представь, каково мне было состязаться с его любимой музыкой, ведь он считал ее непревзойденной!
«Провались ты со своей непревзойденной музыкой! Не стану я с тобой работать!» – злился я.
Кроме того, меня сбивало с толку разнообразие его музыкальных предпочтений. Стараясь задать мне направление, он то и дело давал мне послушать отрывки из различных произведений, которые вообще не походили друг на друга и, казалось, были отобраны по принципам, понятным ему одному. Причем нередко это были мои же собственные композиции! Тарантино хотел, чтобы я подражал сам себе! Честно говоря, мне это было не по душе, я чувствовал, что имитация моей ранней музыки никогда не будет звучать так же впечатляюще, как новое произведение… Но я старался ему угодить. Например, во вступительных кадрах к «Бесславным ублюдкам» использован отрывок из моей композиции «Гора», звучавшей в мини-сериале «Секрет Сахары» восемьдесят восьмого года.
–
– Именно так. Сначала нацист беседует с фермером так же беспечно, как мы с тобой. Но уже четверть часа спустя он превращается в настоящего дьявола!
Сам понимаешь, я писал эту музыку еще в шестидесятые и, конечно, думать не думал о безжалостном убийце-фашисте, который без зазрения совести приказывает расстрелять прячущуюся в подвале семью. Однако этот музыкальный фрагмент отлично вписался в контекст картины.
Еще Тарантино использовал композицию «Rabbia e Tarantella», под которую в фильме «Аллонзанфан» братьев Тавиани заговорщики танцуют тарантеллу. Теперь же она стала темой вооруженных «ублюдков».
Задействовал он и тему «Вердикт» из вестерна Серджо Соллима «Сдавайся и расплатись», сочиняя которую, я в свою очередь процитировал пьесу Бетховена «К Элизе». Оттуда же взята композиция «Капитуляция».
В сцене, когда Шошанна и немецкий снайпер убивают друг друга в будке киномеханика, звучит композиция «Друг» из фильма Соллима «Револьвер не знает аргументов». Кроме этого, в «Бесславных ублюдках» использованы темы «Встреча с дочерью», «Наемник», «Таинственный и суровый» и «Алжир, 1 ноября 1954», написанная в соавторстве с Джилло Понтекорво. Как я уже говорил, Тарантино – один из режиссеров, которые умеют найти музыке самое оригинальное применение.
