–
– Да, я наслаждался каждым кадром. Пока шел фильм, мне было не до размышлений о музыке. Я просто подумал: «Ну, раз ему так нравится…»
Я уже рассказывал, что в композиции «Вердикт» процитировал Бетховена. Когда я впервые сотрудничал с Серджо Соллимой, то решил начать с вариации на тему пьесы «К Элизе». Фильм оказался весьма успешным, и моя музыка тут была вовсе ни при чем, однако с тех пор Соллима объявил эту цитату из Бетховена своим талисманом и решил, что будет начинать с нее каждую новую картину, так что «К Элизе» звучала и во втором, и в третьем его фильме, куда он меня пригласил. Когда же Тарантино пожелал включить ее в саундтрек к «Бесславным ублюдкам», мне показалось, что это решение совершенно ничем не обосновано… Но что тут скажешь? Нравится тебе – пожалуйста, поступай как знаешь!
–
– Да. Должен сказать, что у фильмов Тарантино масса достоинств. Я не всегда разделял его точку зрения, и пресса по-своему интерпретировала наши разногласия. Стали писать, что якобы Морриконе не в восторге от творчества Тарантино, но это совсем не так. Я всегда питал к нему большое уважение, иначе не согласился бы писать для его картин. И потом, его творчество настолько популярно среди самой разнообразной публики, в том числе и молодежи, что многие знакомятся с моей музыкой именно благодаря его фильмам.
–
– Как тебе известно, Тарантино приглашал меня поработать над «Бесславными ублюдками», но в тот момент я писал для фильма Торнаторе, а до премьеры фильма Квентина в Каннах оставалось всего ничего. В короткие сроки я бы не уложился, но я никогда не исключал, что еще буду сотрудничать с Тарантино. Да и как было не согласиться, ведь, как я уже говорил, я всегда бесконечно уважал Квентина. Кроме того, мне хотелось, чтобы мою музыку услышала молодежь, и передо мной лежал безупречный сценарий. Подобная работа – чрезвычайно сложная и увлекательная задача для композитора преклонных лет.
Тарантино был весьма настойчив и даже прилетел в Рим за день до церемонии вручения кинопремии «Давид ди Донателло» в две тысячи пятнадцатом и привез мне сценарий, переведенный на итальянский. Он твердо дал понять, что следит за моим творчеством и что ему нужен именно я. Свою роль сыграло и мнение моих близких. Пока я размышлял, стоит ли принимать приглашение Тарантино, многие мои друзья – Пеппуччо, Фабио Вентури, ты, Мария, дети и даже внуки твердили: «Да почему же ты вечно ему отказываешь?» А я отвечал: «Может, на этот раз я и соглашусь, но только если это не очередной вестерн…»
–
– Нет уж, позволь тебя прервать! Сразу скажу, что на мой взгляд «Омерзительная восьмерка» – не вестерн, а, скорее, историко-приключенческий фильм. Его персонажи выписаны настолько тщательно, что ковбойские шляпы здесь – лишь незначительная деталь для создания атмосферы.
–
– Главная тема начинается как раз с унисона двух фаготов, а затем вступают контрафагот и труба, поскольку, как ты верно заметил, мне хотелось передать некое инстинктивное, шевелящееся глубоко внутри, но оттого не менее ощутимое и реальное.
Квентин был очень доволен результатом и даже приехал в Прагу, чтобы помочь мне все записывать. Обрабатывали записи уже в Штатах. Я при этом не присутствовал и очень волновался, однако вышло здорово. Я сказал Тарантино, что если он захочет снова поработать вместе, я готов, но попросил в следующий раз дать мне побольше времени… Терпеть не могу работать впопыхах.