Когда я пишу абсолютную музыку, то предпочитаю не работать в рамках установленных сроков. Недавно несколько священников-иезуитов предложили мне написать мессу[41]. Я согласился, но сразу предупредил: «Я передам вам партитуру, только когда мне будет ясно, что она действительно закончена». Я отказался оговаривать сроки, ведь музыка живет собственной жизнью, и ее нельзя торопить. О своем произведении я забочусь, как о родном ребенке.
Случалось, что я впадал в необъяснимое состояние, точно «вынашивал» музыкальную мысль как ребенка. Словно что-то толкало меня вперед. Это очень загадочное и стимулирующее чувство.
– Признаюсь, в последнее время мне сложно собраться, но как только я снова начинаю писать, то испытываю от этого процесса только удовольствие. Обычно, когда впереди дедлайн, сочинять легче. Но когда я писал для фильма «Однажды на Диком Западе», я вдруг понял, что не укладываюсь в него: все никак не мог нащупать подходящие темы. Когда об этом стало известно продюсеру Бино Чиконья, тот недолго думая предложил Леоне: «Почему бы не позвать Армандо Тровайоли? Он отлично справится, ведь ты снимаешь необычный вестерн». У меня за спиной они пригласили Армандо, и дело даже дошло до записи. Однако стоило Серджо услышать сами композиции, как он наотрез отказался работать с Тровайоли. Тем временем я, ни о чем не подозревая, преодолел свои затруднения. Только спустя долгое время я узнал об этой истории от Донато Салоне. Когда я прямо спросил у Леоне, правда ли это, он промямлил: «Эннио, но ведь ты никак не мог ничего придумать…»
(
– Как и почему наступает творческий кризис – мне неведомо. Знаю лишь, что периодические спады – неотъемлемая часть любого творческого процесса. В моем возрасте постоянно создавать что-то новое не так-то просто. Иногда я начинаю сомневаться, остался ли еще порох в пороховницах, но потом снова закатываю рукава и возвращаюсь к работе. С творческим кризисом я чаще всего сталкиваюсь, когда пишу абсолютную музыку.
Здесь главное – приняться за работу и найти силы раз за разом начинать сначала. В последние годы я очень мало пишу не по заказу.
Обычно я отношусь к своим творениям придирчиво, без особого оптимизма, хоть и понимаю, что не мне судить о достоинствах и недостатках моей музыки. Поэтому я приветствую любые отзывы о ней, в том числе и критические.
Что касается музыки для кинематографа, то когда мне недостает так называемого вдохновения – не люблю это слово, тут на помощь приходит профессионализм. Нелегко написать музыку, которая бы идеально легла на визуальный ряд. В каждую работу я вкладываюсь по максимуму, но не всегда выходит, что фильм сам указывает дорогу, как это было, например, с «Лучшим предложением»… Если бы так происходило всегда… Но о таком можно только мечтать.
– Когда я прочитал сценарий, меня особенно поразила сцена, где главный герой, аукционист, входит в тайное хранилище, и перед зрителем открываются его сокровища – десятки женских портретов. Это очень личное для героя переживание побудило меня написать партитуру, в которой звучало бы множество женских голосов. Голоса как будто исходят от самих портретов, вызванные к жизни воображением героя. Они свободно взаимодействуют – это нечто вроде мадригала, свободного и упорядоченного в одно и то же время.
– Да. Временами идея приходит сама по себе, а бывает, что ее подсказывает фильм. Но имей в виду – развитие и доработка идеи требуют кропотливого труда. Наитие или вдохновение посещает меня в результате определенного стимула. Толчок может дать образ, текст, неожиданный случай, даже сон. Это нечто противоположное творческому тупику. Никогда не понимал, почему романтики придают вдохновению такое грандиозное значение и связывают его с сердечными делами, любовью и чувствами. Считается, что без него невозможно творить. Сколько раз меня спрашивали о вдохновении!.. Даже не знаю, почему всех так волнует эта загадка, как думаешь?
