В погоне за звуком полностью

– Значит, для тебя творческий процесс подразумевает, что ты на мгновение находишь свое место в истории и в настоящем. И даже если это всего лишь иллюзия, она необходима тебе, чтобы жить и развиваться.

– Творческий процесс – это осознанное усилие воли, направленное на реализацию идеи, неразрывно связанной с настоящим.

Помню, я начал работать над двумя аккордами для одной из композиций к телевизионной версии «Марко Поло» Монтальдо. Чередование первой и четвертой ступени (Ля минора в первом обращении и Ре минора) создавало определенную монотонность, напоминающую медитативную музыку Востока, которая нередко топчется на месте и никак гармонически не развивается. Отталкиваясь от этого в центральной части композиции, я принялся за модуляции, используя плагальные каденции[43]. На тот момент подобная идея показалась мне отличной находкой. Уже после записи и микширования я заметил, что невольно процитировал сюиту Римского-Корсакова «Шахерезада», которая в свою очередь была навеяна восточными мотивами. Движимый собственными соображениями, я пришел к тем же результатам, что и Корсаков. Поэтому я считаю, что важно погрузиться в творчество, а уж потом узнавать в своих произведениях возможные влияния других композиторов.

Казалось бы, новаторство и переосмысление существующего музыкального опыта – противоположные процессы, однако, на мой взгляд, оба они важны и имеют право на существование.

– Быть может, именно из-за вечной дилеммы между новаторством и переосмыслением художников издревле считали медиумами, гениями, входящими в контакт с таинственной энергией божественного или психологического происхождения. Многие и сегодня так думают, однако, возможно, как мы уже говорили, человек попросту нуждается в таком убеждении: оно воплощает его неразрешимую двойственность.

– Меня забавляет, когда композиторов называют медиумами и гениями. Думаю, моя профессия – скорее ремесло: когда я запираюсь в кабинете и сажусь писать, творчество рождается из вполне конкретной практики, знаний и умений. Я ремесленник.

– Ты пользуешься фортепиано?

– Нет, я сразу пишу всю партитуру. Я знаю, что некоторые, даже довольно именитые композиторы сначала пишут сокращенную версию произведения для фортепиано, а затем уже делают оркестровку. Для них это, так сказать, второй этап работы. Это вопрос личного выбора. У меня так не работает, потому что я воспринимаю оркестр как инструмент уже сам по себе, и писать партию других инструментов для фортепиано мне кажется совершенно не функциональным. Обычно я пользуюсь фортепиано для того, чтобы послушать, что я написал, проверить кое-какие детали, или же когда у меня случается ступор и я никак не могу ухватить нужную мысль.

Еще одно применение фортепиано для меня – это демонстрация темы режиссеру. Не могу же я притащить его в студию звукозаписи, не дав послушать ни единой ноты. Конечно, я наигрываю режиссеру лишь набросок и всегда надеюсь, что потом, услышав готовую композицию в исполнении оркестра, он останется доволен. В студии безделица преображается, оркестр придает ей силу и очарование.

Сразу уточню, что любой композитор с достаточной техникой и музыкальным образованием, умеющий понимать и чувствовать музыку, может писать прямо на бумаге, и фортепьяно для этого вовсе не нужно.

Когда во мне рождается замысел, я выбираю подходящую для самовыражения бумагу. Часто я сначала разлиновываю страницы. Очень удобно, когда бумага заранее четко разлинована и наглядно отражает все партии и динамизм. При этом я не стремлюсь к графической нотации а-ля Сильвано Буссотти, чьи партитуры больше напоминают произведения современного изобразительного искусства. Я разлиновываю только тогда, когда уже знаю, что именно собираюсь писать. В других случаях разлиновка только мешает развитию оригинальной музыкальной идеи.

Когда я работаю над замыслом, требующим большого разнообразия выразительных средств, то пишу на листах крупного формата, которые выпускают специально по моему заказу. Когда я смотрю на чистый лист, я ощущаю приток идей и творческий процесс становится гораздо интереснее… Сам не замечая, я думаю: «Побереги место», словно уже знаю, что оно мне еще понадобится. При взгляде на пространство листа идея рождается сама собой.

(Взволнованно.) К тому же мне проще писать на неразлинованных листах: так я чувствую себя свободней, хотя когда я пишу для кино, то обычно все же использую нотную бумагу.