Вежливо поднявшись, Дмитрий поприветствовал хозяина дома и, пересилив себя, пожал ему руку.
— Вы знаете, зачем я тут, и я готов заплатить, — произнёс гость.
— Что ж, сегодня вам повезло, — Пётр усмехнулся, — но это будет стоить вам немалых денег.
— Как всегда, — улыбнулся Дмитрий. Его улыбка напоминала нервный тик.
— Почти. У меня тут одна нахалка оскорбила вчера посетителя – можете доесть её. Всю. Как вам нравится. За дополнительную плату мы избавится от останков, — Тремер усмехнулся, зная, на что похожи жертвы его ядовитого укуса.
— Это невероятно радует, — проговорил Дмитрий с поклоном. Он был готов заплатить сколько угодно, особенно сейчас, когда его голод разрывал его изнутри, и он с трудом сдерживался, чтобы не съесть всех посетителей «Либеайма».
Пётр кивнул и принял указанную сумму. После передал ему ключ от подземной комнаты, куда обещал направить девушку как можно быстрее.
Дмитрий почти влетел туда, дёрнул манжет на шее, что сковывал его гортань. Он рассчитывал пить быстро и много. Девушка появилась действительно незамедлительно.
Да, это была его прошлая посетительница. Он не был удивлён, лишь слегка хмыкнул, когда она присела в реверансе.
— Прошу вас, не говорите Петру, что я пришла. Марис не виновата ни в чём, она хорошая девушка и не заслуживает смерти! — Она говорила так быстро, что вампир, полностью поглощённый своей жаждой, не мог её понять. Его рот жгло, зубы болели, и всё же Дмитрий смог себя остановить, чтобы не разорвать её тут же.
— Ты решила заменить подругу?
— Прошу вас, вам ведь всё равно с кого питаться, а я не хочу, чтобы она погибла, — в её голосе была неподдельная жалость.
— Ты умрёшь. — Спокойно произнёс он.
Ему действительно было всё равно. Он уже заплатил, и стадо Петра его мало интересовало. Хозяин капеллы сам должен был следить за их поведением.
Не слушая более ни слова, Дмитрий дёрнул смертную на себя, выгибая и срывая с шеи плечики платья. Она тихо вскрикнула, когда его ядовитые зубы проткнули ей кожу. Он знал, что это больно. Он кусал себя множество раз в наказание, в попытках усмирить свою совесть. В стремлении убить себя. Зубы приносили ему такую же боль, как и любому другому. Его яд мог убить его самого, и лишь вампирская стойкость и выносливость помогали ему пережить это. Человек умирал всегда, гули чаще всего тоже. Вампиры сильно мучились, отравленные конечности могли болеть неделями. И лишь самые крепкие, владеющие умением сопротивляться повреждениям, были способны пережить этот яд и справиться с ним.
Вампир пил очень быстро. Он всегда спешил, потому что яд отравлял кровь, пробирался глубже в организм и уничтожал остатки крови за считанные мгновения. Если он не успевал закончить с жертвой за несколько секунд, то кровь становилась несъедобной, и на его совести появлялось ещё одно бессмысленное убийство.
Кровь девушки действительно была вкусной и чарующей, и её было много, безгранично. Дмитрий забылся на мгновение. Давно он не получал такого удовольствия от питания. Нет, он никогда не получал такого удовольствия, потому что вампир наелся, и кровь продолжала течь, наполняя его высшим блаженством, не сравнимым ни с одним наркотиком мира. Это было неземное чувство. Он пил и пил, пока она не произнесла «хватит».
Вампир отпустил её, всё ещё не понимая, что происходит. Ему было слишком хорошо, чтобы думать и рассуждать. Смертная отошла к стене и, прижимая руку к ране, тяжело дышала. Дмитрий не смотрел на неё, наслаждаясь ощущением переполненного кровью тела. Ему хотелось восторженно кричать, и лишь присутствие посторонних сдерживало его.
— Это была бы жестокая смерть для Марис, — проговорила девушка.
Она была ещё жива. Носферату посмотрел на неё. Чёрные прожилки яда по всем капиллярам. Она умрёт. Очень скоро. Он видел это множество раз. Но почему она всё ещё жива?
— Я могу избавить тебя от страданий, — Дмитрий встал рядом с ней. Если сломать ей позвоночник, её мучения окончатся задолго до того, как это станет по-настоящему невыносимо болезненным.
Смертная лишь судорожно рассмеялась.
— От страданий? Что, выкупишь меня у Петра, чтоб я избавилась от вашего ублюдочного общества?
Как же она ненавидела вампиров. Это было поразительно. И пугающе. А её тело медленно очищалось. Из-под руки, зажимающей рану, всё так же била кровь. Но не красная, а чёрная, отравленная, она выходила, освобождая тело девушки от яда.
— Как ты это делаешь? — Дмитрий был потрясён до глубины души. Это был первый человек, что пережил его укус. И не просто пережил, а остался невредим. А сколько он выпил с неё крови? Только теперь он понял, что выпил намного больше, чем когда-либо получил с одного тела. Это было невозможным. — Кто же ты!?
— Пётр обзывает меня «бездонным сосудом», а хозяева «Дитой». Но ты, чудовище, можешь обращаться ко мне Амалия, — она снова рассмеялась. Всё шутила, как будто это была игра.
