Через мгновение в Элизиум постучали, вошёл Кристьян, а Катерина опустилась перед Сиром на колено, не желая показывать свои близкие отношение с Принцем.
— Напиши письмо Пётру, — сказал Густав, обращаясь к слуге, — путь явится сам и доставит Карла Шректа. Укажи так же, что если он не сделает этого сегодня, то будет наказан за нарушения законов моего домена.
Слуга кивнул и удалился, а Катерина поднялась и, подойдя к Сиру, села перед ним на корточки, поглаживая его тяжёлую сухую ладонь.
— Карл наверняка приехал из-за Диты. Попроси отдать девочку мне. Она так вкусна, не могу о ней не думать, — Катерина как ребёнок потёрлась о его колено.
— Дита – маг, с ней надо быть предельно осторожными. Я бы хотел, чтобы она покинула Берлин. Если Карл сделал её своим гулем, то у нас вообще не будет над ней контроля. А информацию, что принесли мне мои пташки, нельзя игнорировать. Дита сильна и неуправляема.
— Отдай её мне и забудь о хлопотах, я найду способ её усмирить, — продолжала подлизываться Катерина.
— Я поговорю с Карлом, а ты пока проследи, чтобы чёртов Тремер явился ко мне сегодня же.
— Всенепременно! — Катерина поцеловала его руку и, подбадриваемая его мысленным приказом, прокусила кисть Принца, испивая его кровь. Густав устало улыбнулся, расслабляясь и отдаваясь зубам дочери, поглаживая её остриженную голову и позволяя ей пить.
— Ты вновь пропадаешь неделями, — сказал мужчина с укором.
— Город в безопасности, можете быть уверены.
— Я хочу, чтобы за безопасностью Берлина следила ты, а не твои слуги.
— Сегодня же примусь, мой Сир, вы можете не сомневаться во мне.
— Я в тебе не сомневаюсь, дочь. Я сомневаюсь в твоём любовнике, — Густав наклонился к ней и, подняв её голову за подбородок, заглянул в глаза, — не заставляй меня применять гипноз, но, если ты не перестанешь жить в его постели, я заберу твоё тело, уничтожу твой разум или просто убью твоего любовника.
— Я всё поняла, Сир, — Катерина покорно целовала его руки.
— Прекрасно, ты моё лучшее дитя. Не подведи меня.
— Да, Сир. Я отправляюсь на работу сейчас же.
Катерина была серьёзно намерена выполнить приказ Сира, но её слабость к крови Вильгельма, а также сверхъестественное влечение к своему брату лишали её разума. И как бы она не хотела угодить Густаву, оказавшись рядом с Вильгельмом, она забывала обо всём.
От Берлинского дворца до Тремерской капеллы всего одна миля. Катерина, используя свою необычную скорость, могла бы добраться туда за пару минут. Но сперва она хотела обойти владения своего Сира, взглянуть на обстановку в пределах городской стены и заглянуть к слугам, которые уже давно не получали её крови. За последние столетие город увеличился почти в пять раз, но новая городская стена, поддерживаемая городскими башнями, всё ещё не была достроена. Курфюрст[1], несмотря на влияние Густава, не спешил с этим, вероятно предполагая, что город будет расти и дальше. Примерно пятьдесят процентов города занимали поля и леса, где легко могли скрываться Гангрели и Носферату. Их выслеживать приходилось с особой осторожностью, потому что они сами были осторожны, да и, не смотря на увеличившееся население, в лесах, всё ещё встречались дикие звери, и даже кое-кто похуже. Чудовищные Гару, оборотни, враги вампиров с древних времён. Катерина не хотела бы с ними столкнуться один на один.
Пару лет назад Катерина встретила следы старого знакомого – польского Носферату из прошлого века. Его небрежно брошенная жертва оставила отпечаток присутствия. Палач называла непрошеного гостя «Мара» – незваный дух, домовой. Последняя встреча с Марой и её потомком в 1718 году дорого обошлась: Катерина с трудом смогла выжить. Теперь Носферату бросила труп в Берлине и снова пропала. Но то, что Мара приехала в домен Густава вновь – не случайность. Катерине следовало бы избавиться от неё уже давно, но саббатница ускользала, пряталась и появлялась в Берлине вновь и вновь. Палач не любила непрошеных гостей. А Мару не любила обособленно.
Бэна Катерина не застала: расторопный слуга носился по городу, пытаясь доказать свою верность. С трудом отыскав его сознание, Палач приказала ему добраться до дома и, слушая отчёты Ангелины, расхаживала по маленькой каморке слуг, дожидаясь юношу. Бэн примчался на всех парах, загоняя лошадь, и вбежал в казармы, на ходу прося прощения за задержку и падая перед госпожой на колени. Катерина рассмеялась, смотря как он поспешно докладывает об обстановке в городе.
— Я слышала, ты доставил Викторию к Густаву. Принц был не доволен, что мой слуга выполняет мою же работу, — сказала она шутливо-строго.
— Простите, госпожа. В следующий раз доставить её сначала к вам?
