— Конечно, кончено, — проговорил Пётр, услужливо подталкивая девушку в руки Палача. — Прошу вас, господин Юстициар, присаживайтесь, нам ещё нужно многое обсудить, прежде чем вы покинете Берлин, — произнёс Тремер громко и чётко.
Карл сел, гулко захлопнул за собой дверцу и, как только они переехали мост, спросил Петра:
— Какого чёрта этот старец всё ещё Принц? Почему бы тебе не скинуть всех Вентру и не занять этот пост?
— Возможно, потому, мой друг, что Вильгельм платит мне приличные деньги, чтобы я терпел выходки безумного старика, — усмехнулся Пётр. — И окружение Густава намного более могущественное, чем тебе может показаться. Я не знаю сил Принца, но я бы не рискнул оказаться с ним в бою, будь даже за моей спиной с десяток помощников.
(Берлин, Берлинский Городской дворец. 18 июня 1808 год) Пятница. (Катерина)
Дождавшись, когда Тремеры покинут дворцовую площадь, Палач схватила смертную девчонку и, утащив её в тёмный угол, вцепилась зубами ей в шею. Дита вся дрожала от ужаса после встречи с Принцем, но клыки Катерины её успокоили.
— Тебе не следовало это делать, — сказала принцесса, когда Палач закончила.
— Почему же?
— Карл мог приказать мне навязывать его Узы через мою кровь.
— А ты можешь это сделать?
— Могу, — спокойно сказала девочка.
— Тогда возьми моей крови и пусть Карл изопьёт её! — глаза Катерины сияли от восторга.
— Нет, я подчиняюсь лишь приказам господина.
Катерина засмеялась.
— Думаешь, я не смогу тебя заставить?
— Не сможешь, — опустила глаза девочка, и Палач, сильно сжав её руку, потянула смертную к себе.
— Возможно, я не так хороша в пытках, угрозах или обольщении, как мой отец, но у меня есть должник, который превратит тебя в подчиняющийся любым приказам кусок мяса.
— От пыток я просто умру, угрозы и гипноз меня не пугают, а предложить ты мне ничего не можешь, — пожала плечами Дита, словно говорила с одной из девчонок стада Пётра.
— Ты такая уверенная в себе, смелая, храбрая! Интересно, как ты запоёшь, когда Густав захочет с тебя что-то получить, — усмехнулась Палач, замечая беспокойство в глазах смертной.
— Я не хочу, чтобы вы меня пытали, — честно призналась Дита, — но и сделать, что ты просишь, не могу. Если я дам хоть кому-то кровь вампиров, меня же убьют!
— Значит, и мне Уз с Карлом бояться не стоит?
— Прости, что запугала тебя этим, — вздохнула принцесса.
Катерина звонко рассмеялась.
— Запугала? Девочка, ты такая глупая и наивная, что я даже не верю в твоё существование. — Катерина вновь прокусила шею Диты. Сделав несколько глотков, она довольно потянула носом, — как было бы хорошо, если б Тремеры отдали тебя мне!
— Ты хочешь забрать меня к себе? — удивилась Дита.
— Посажу на цепь и буду держать подле моей постели с Вильгельмом, — с придыханием, жадно и страстно произнесла женщина.
— Нет... так я не хочу, — расстроилась девушка, и Катерина снова рассмеялась.
— Иди в здание. Позабавь себя чем-нибудь бесполезным. Я скоро привезу твоего пирата.
(Берлин, Берлинский Городской дворец. 18 июня 1808 год) Пятница. (Джетт)
Джетт сидел в холе Элизиума и дожидался приглашения войти. Он нервничал и, подёргивая свои усы, старался собраться с мыслями. Напротив него сидела принцесса и, опустив глаза в пол, что-то напевала. Девушка получила кровь Юстициара и превратилась в гуля Тремера. Джетт стал для Диты одним из тысячи, и смертная потеряла к нему бывший интерес. Пират чувствовал сильнейшее разочарование и обиду. Он надеялся его Дита сможет сохранить эту привязанность, или хотя бы смертная любовь не пройдёт после того, как Узы будут разрушены. Но принцесса холодно поприветствовала его одним коротким «привет». И когда Джетт подсел к ней, пытаясь поговорить, девчонка отсела и даже не стала смотреть в его сторону.
Джетт заметил, как следит за ними секретарь Принца и как улыбнулась охрана, заметив разочарование пирата, и теперь он злился на свою несдержанность и то, что его принцесса от него ускользнула. Стараясь не выдать своих эмоций, он более не смотрел на смертную и раздумывал о предстоящей встрече с Принцем.
Катерина со своим слугой крутилась рядом, так же похихикивая над неудачей Джетта и жадно поглядывая на девчонку. Дита от Палача не сбегала, и улыбалась ей приветливо, отчего Джетт злился лишь сильнее.
В пять утра ему позволили войти. До Шпандау ему добираться на лошади около часа, поэтому задерживаться в городе пират более не мог, однако отказать Принцу и покинуть покои без разрешения не смел. Только войдя в кабинет, Джетт отвесил несколько низких поклонов и, покорно склонив голову, стал ждать указов владельца домена.
— Джетт Дэниган, Дита стала гулем Карла, и я хочу, чтобы она покинула Берлин. Реши свои дела с Тремерами и пусть магичка уедет.
— Ваше величество, кровь девушки вам не пришлась по вкусу? — искренне удивился пират.
— Это тебя не касается, мы обсуждаем совсем другой вопрос.
