— Если девчонка проколется так ещё раз, боюсь, доставлять уже будет нечего. Густав отправил её в камеру пыток, и она просидит там с год, если повезёт, — Катерина села на лежанку слуг и брезгливо подёргала посеревшую от частых стирок простыню. — Ты говорил, Кормфилд почти в идеальном состоянии. Когда ты переберёшься туда? Казармы не самое безопасное место, когда французы бегают по городу, а Густав только и ищет повод, чтобы перебить всех Тореадоров.
— Кормфилд требует небольшого ремонта, и мне необходимо подготовить для вас хорошие, надёжные покои.
— Я не буду жить в замке, — Катерина поморщилась, словно вспомнила что-то неприятное.
— Да, госпожа. Это будет лишь укрытие на крайний случай. Я начну ремонт в ближайшие дни.
— Прекрасно, и займитесь чем-нибудь человеческим, — рассмеялась Палач, и гули радостно закивали, ловя улыбку госпожи. — Бэн, сейчас безопасность города обеспечена теми самыми французскими войсками. В городе военное положение, по ночам тихо, никто лишний не сунется. Расслабься ты, наконец, последуй моему примеру, — засмеялась она вновь.
— Да, госпожа, конечно, госпожа.
Катерина дала крови своим слугам и направилась к старому Кёльну, где на юге располагалась Тремерская капелла.
Забравшись на крышу одного из жилых домов напротив приюта Петра, Катерина заглянула во двор «Либеайма». Постояльцев оказалось много, как и всегда по ночам. Таверна была полна жизни, живности и чудесно, маняще пахла свежей кровью молодых девиц. Ночные бабочки мелькали в окнах второго этажа, перед стойкой, на улице за столиками. Катерина вдохнула аромат, что исходил от людишек, и нырнула головой вниз, цепляясь за ворота таверны, беззвучно проскальзывая на её территорию.
Тёмная фигура на башенке капеллы медленно повернула голову в сторону Палача. Расправив окаменевшие жилистые крылья, создание уставилось на то место, где скрыла себя вампиша, исчезая от посторонних глаз, но не от чутья стража. Когда Кристьян вышел из забегаловки, Палач напряглась. Послание было доставлено, и Петру следовало бы показаться незамедлительно. Она была права, и вскоре Тремер и Юстициар, скрывая свои лица тяжёлыми плащами, вышли из потайной двери на заднем дворе. Катерина беззвучно приблизилась к их повозке, положив ладони на сложенную крышу ландо, чтобы запрыгнуть в повозку вместе с пассажирами. Коган открыл перед господами дверцы, пропуская их внутрь. Вампиры забрались в повозку, слегка покачивая её, облокачиваясь на стенки, и Катерина легко подняла себя, усаживаясь за их спинами, не привлекая внимания и не выходя из своей маскировки.
Замерев за ними, Катерина стала вслушиваться в их слова, но, стоило ей приблизиться к Тремерам, огромная чёрная тень соскользнула с крыши здания и сбила её с ног. Женщина оказалась на земле, придавленная каменной тушей. Откинув неповоротливую горгулью в сторону, она скрыла себя, выпуская когти и приготавливаясь к атаке.
— Спокойно, Джо, — сказал Пётр существу, — это всего лишь Палач, пришла, чтобы сопроводить нас, — добавил он с усмешкой.
Карл дёрнул руками, которые по локоть были покрыты языками пламени, и огонь потух. Встревоженный появлением горгульи Юстициар активировал свою магию, но поняв, кто их побеспокоил, решил отложить смертоубийства.
— Присаживайтесь, Катерина, — проговорил Юстициар, сам занимая место рядом с Петром. Тремеры не видели вампиршу, вновь скрывшую себя, но горгулья Джо, напав на женщину, выдернул Палача из скрытости. Всего пару секунд и этого было достаточно, чтобы вампиры вспомнили, что вампирша находилась у повозки, когда они к ней подошли.
— Спасибо за приглашение, — небрежно сказала Катерина, проявляясь и присаживаясь на козлы. Женщина злобно косилась на горгулью. Тварь расправила крылья, и, сильно оттолкнувшись от земли, вернулась на башенку.
Через пару минут к коляске подвели Диту, и Палач перебралась на сиденье внутри повозки, садясь рядом со смертной.
— Доброй ночи, Катерина, — сказала принцесса, и Палач голодно улыбнулась, не отвечая на её приветствие.
— Откуда Густав узнал о моём прибытии? — спросил Карл, когда над ландо подняли крышу.
— Спросишь у него сам, — фыркнула женщина, смотря на гостя с презрением.
— Я спрашиваю тебя! — Юстициар выделил своё «я», намекая на собственный статус, но лицо Катерины замерло непроницаемой маской: ни единой эмоции и полная неприступность.
Палач не ответила и немного опустила взгляд, чтобы Тремер не посмел использовать на ней гипноз. Трое вампиров дальше ехали молча. Катерина сосредоточено не пускала в свои мысли Тремера и злилась из-за попыток подобного вторжения. Она хотела бы сама проверить его заумную голову, но беззвучная борьба отнимала у неё всё силы. Когда повозка, наконец, остановилась, Катерина выскочила из неё, и тут же исчезла скрывая себя от назойливо взгляда Тремеров.
Коган, управлявший каретой, помог господам выйти и, откинув крышу, отвёл повозку в стойла, пряча прекрасных лошадей Пётра от мелькающих у Берлинского дворца солдат.
