— К чему вы клоните? — прищурился Сенешаль, чувствуя, как скребётся в нём кровь отца. Он заметил, как Карл усмехнулся одними лишь глазами: вампиры не читали мысли друг друга, но эти взгляды говорили о многом. Вильгельм мечтал о кресле своего Сира. А Карл мог ему это предложить.
— Пока ни к чему. Возможно, вы можете подтолкнуть своего Принца к более разумным решениям. Или начнёте принимать решения сами. На данный момент Принц Парижа считает, что единственный способ угомонить Густава – это спалить Берлин дотла. Мы, конечно, не принимаем такую политику, но если Вентру не начнут действовать разумно, мы примем предложение Франсуа, и Густав лишиться не только своего домена... — Карл замолчал и многозначительно посмотрел на Вильгельма. — Но и своей головы.
— Я поговорю с Сиром, постараюсь повлиять на его решение.
— «Постараюсь» меня не устраивает.
— Вы правы, — Вильгельм вновь поднялся, его била дрожь. — Я повлияю на его решение, и Густав принесёт свои извинения Марселю.
— Прекрасно, прекрасно, — кивнул ему Юстициар, — я же буду молиться, чтобы вы не попали в список приговорённых к смерти. Помните, что в живых ему позволено оставить лишь одного!
Вильгельм почти выбежал из кабинета Тремера. До этого времени Сенешаль не принимал в серьёз угрозы Тореадоров. Прибывшие войска Наполеона грабили город, но особого ущерба ему не нанесли. Кроме того, французских войск не было в Шарлоттенбурге, и Сенешаль спал спокойно. Но если Франсуа Вийон сожжёт Берлин, править будет нечем. Ни Густаву, ни ему.
Комментарий к Глава 4. Продать Джульетту. Часть 03. Продать Принцессу [1] Курфюрст – в Священной Римской империи — имперский князь. C 1797 Фридрих Вильгельм
III
являлся Прусским курфюрстом.
====== Глава 4. Продать Джульетту. Часть 04. Кровавые игры ======
Беты (редакторы): Simeon Stefan Batory
(Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 20 июня 1808 год) Воскресенье.(Амалия)
Карл не покинул город. Дита боялась его общества, а также того, что Густав будет взбешён, узнав о присутствии Юстициара. Но Тремер был слишком в себе уверен, как и в своём положении. Столкнувшись с незначительным проявлением сил нового господина, Дите показалось, что старый вампир имеет права не считаться с указами другого старика. Но и Принц Берлина вызывал у принцессы благословенный ужас. Разрываясь между этими двумя силами, Дита проснулась от какого-то кошмара. Марис щекотала пёрышком её подбородок, и принцесса выдавила из себя улыбку, хотя сновидение жадными лапами всё ещё утаскивало её в мир грёз.
— Поделишься со мной едой? — взмолилась подружка. — Я последние три дня не могла работать, и очень голодно себя чувствую, — пожаловалась Марис.
— Конечно, — Дита с неохотой отдала ей свой жетон, честно заработанный на прошлой неделе, — вся порция тебе, — снова выдавила девушка улыбку. Карл запретил ей питаться человеческой пищей и, хотя мысли о еде вызывали сильное бурчание в животе, нарушить приказ нового хозяина она не могла.
Проводив Марис до столовой, Дита направилась к Когану. В воскресенье ей полагалось убирать, но сил на это не было. Однако голодать после отъезда Карла она не собиралась, а значит, следовало отработать новый жетон. Коган дремал, предполагая, что девушки ещё в столовой, и появлению Диты был не рад.
— Чего тебе? — спросил он сердито.
— Карл был в городе. Он не хочет, чтобы я ела: у меня слабость сильная, назначь меня на работу попроще, — попросила Дита.
— Тоже мне, привилегий захотела, — зевнул Коган, но сразу продолжил: — можешь посуду мыть.
Дита поморщилась.
— А ещё что полегче есть?
— Да, есть работа на печи лежать. Подойдёт? Что за ленивое создание! — мужчина сплюнул на пол. — Поставлю тебя в зале столы убирать. Проще уже не придумаешь!
— В зале?! — Дита не хотела появляться там лишний раз.
— Посуда? Зал? Решай быстрее, только время моё тратишь, — Коган сделал вид, что засыпает.
— Зал, — Дита вздохнула. — Спасибо, — добавила она и покинула гуля. Оставалось лишь надеяться, что Анжело в воскресенье не появиться.
Но, выйдя с тряпкой в трактир, Дита аж вздрогнула. Зал был переполнен: с четырёх в трактире начинали подавать жаркое, и почти все столы были уже заняты. Так же в зале сидели гули: два стола были заняты ими. Стол Анжело, почти у самого входа, был уставлен пустыми кружками. Со старшим гулем сидели все его прихвостни, и слуги явно отдыхали, напиваясь за счёт Петра. Дита обошла их, направляясь к дальним столам, оставляя их напоследок. Пересекаться с ними не хотелось, тем более от подвыпивших гулей было опасно получить «не за что».
