Дита вновь уснула по дороге к Тремерам после посещения вампиров. Гуль Палача остановился рядом со зданием капеллы, наблюдая за её ангельским личиком. Девушка хотела играть в дружбу так же, как и Катерина много столетий назад: назвав его «немужчиной», госпожа искала в нём друга. Дита слишком сильно напоминала Катерину, и он не мог отказать принцессе. Бэн был готов стать «немужчиной» и поддержать её игру. Рано или поздно девушке надоест, рано или поздно Дита так же, как и он, поймёт, что дружбы просто не существует, но пока его эксперимент должен продолжаться – девушка может наивно верить, а Бэн не маленький, подождёт.
Его влекло к ней с прежней силой, но теперь он был рад и этим спокойным минутам близости, когда она спала у него на руках. Полвечера девчонка вешалась на него, цепляясь и заставляя чувствовать боль в промежности. А когда она плакала как ребёнок, в нём проснулась настоящая жалость. Иногда и ему хотелось напиться и забыть о безнадёжной любви к Катерине, обо всех тех мерзостях, что приходилось делать ради госпожи, обо всех смертях и трупах на его совести. И временами он позволял себе такую слабость, позволял себе сбегать в мир наркотиков, чтобы не вспоминать о реальности. Но если девчонка сдастся, если сопьётся, как многие гули, он будет разочарован.
Наклонившись к её тёплым, мягким губам он тихо прошептал:
— Не сдавайся.
Девушка улыбнулась, складывая губки и цепляя его кожу.
Бэн откинулся. Ему слишком сильно хотелось поцеловать её, но он понимал, что поцелуем ограничиться не сможет. Подхватив девушку на руки, он спрыгнул с лошади и направился к капелле. Осторожно прижимая её к себе, он протиснулся в двери. Трактир был почти пуст: Катерина задержала девушку сегодня, играясь с ней, как кошка с мышкой. Бэн восторгался, смотря на них, смотря на двух прекрасных женщин, он таял и вздыхал с тоской. Вильгельм терпеливо дожидался в стороне, и Бэн смог забыть о нём и о своей ненависти к вампиру.
На входе их встретила Марианна.
— Вы долго, — сказала она, после того как несколько раз поклонилась.
— Не я решаю, — спокойно ответил гуль, протягивая слуге Тремера Диту.
— Снова спит? — сердито проговорила Марианна и, дёрнув девушку, грубо поставила её на пол. Дита не проснулась даже от этого, и, пошатываясь, пыталась повиснуть на ней, чтобы спать дальше.
— Проснись, девчонка, — зашипела на неё Марианна. — Садись за стол и дожидайся клиентов, — подтолкнув девушку в зал, она проследила, чтобы та добралась до своего стола.
— Может, желаете посетить наш бордель? — предложила Марианна, заметив, что Бэн провожает Диту взглядом.
— На дворе ночь, а в это время суток мне есть, чем себя занять. Кроме того, в вашем борделе нет девушки, которая меня действительно привлекает, — усмехнулся он, всё ещё смотря на Диту.
— Чем вам всем так понравилась эта девчонка? — в сердцах воскликнула Марианна. — Она глупа, наивна и проста, как необразованная крестьянка…
— Может, именно эта простота и выделяет её среди стада лгунов и притворщиков, — грубо перебил её Бэн.
— Кроме того, она совсем ребёнок, недоразвитое тело, маленькая грудь. Может, на личико она и мила, но мужчины предпочитают таких женщин, как я, — Марина выпятила свою большую грудь и с усмешкой посмотрела на Бэна.
— Такие женщины. как ты, вызывают у меня оскомину, приелось.
Резко развернувшись, Бэн покинул капеллу. Бросив последний взгляд на Диту, он заметил, что та снова уснула, положив голову на стол. Улыбнувшись, чувствуя подъём и ликование оттого, что принцесса не подчинялась никому, он забрался на свою лошадку и помчался делать работу, которую его госпожа в последнее время полностью игнорировала.
(Берлин, Prenzlauer Tor, военные казармы. 7 июля 1808 год) Среда.
Как Бэн и просил, Дита приехала в их капеллу попозже. Поспать ей всё равно не удалось, до рассвета её будила Марианна, а после оказалось, что Коган забрал её матрац и ей пришлось повоевать, чтобы вернуть свои вещи. На кровати ей спать всё равно не разрешили. «Слишком мало и плохо работаешь», – сказал Коган. И хотя в её распоряжении была своя комната, ей пришлось подчиниться, чтобы Коган не выломал доски, что заменяли ей постель. Дита расстелила одеяльце в углу и подремала полчаса на полу. В двенадцать она была уже у казарм гулей Палача и, тихонько постучав, пробралась в их коморку. Бэн всё же проснулся, и, виновато ему улыбнувшись, Дита извинилась.
— Старалась тебя не будить, можешь спать дальше, — она поставила корзинку с едой на пол и, положив руки на плечи Бэна, попыталась нежно его уложить, но юноша грубо убрал её руки и стал одеваться.
— Извини, Бэн, — Дита сложила брови домиком, всячески выказывая сожаление.
— Успокойся, милая, — Ангелина подтянула её к себе за талию и усадила рядом за стол. — Если б он хотел спать, он бы спал.
— Мне кажется, я ему мешаю, — тихо шепнула девушка на ухо подруге.
— Ерунда, — махнула рукой Ангелина.
— Всё равно невежливо получается, это же ваш дом, — ещё тише сказала девушка, но Бэн её, конечно же, услышал и, фыркнув, забрал свои вещи, а затем выскочил за дверь.
